Впрочем, не совсем пустой — внутри имелась каменная лежанка, сложенный из камней невысокий стол и несколько хорошо обтесанных камней в качестве стульев. На лежанке имелось одеяло и несколько шкур.
— Это и есть твой дом? — оценив представшую взору картину, осведомился я.
— Да! Хороший дом! Кровать есть, стол есть! И шкаф есть!
Точно, за лежанкой спрятался сложенный из каменных плит шкаф с тремя полками, наполненными всякой всячиной. Какие-то камешки, глиняная посуда, наконечники для стрел и еще много-много чего.
— А стены? Крыша?
— Нету! — развел руками коротышка. — Я еще не женат! Дом строить некому.
— Весело вы живете, — признал я. — Точно… дома-то у вас жены строят.
— Снимать обувь! — потребовал гном.
— Это еще зачем?! У тебя дома нет!
— Это дом! Хороший дом! Если обувь не снимать — хотя бы вытирать! Вот половичок!
Тщательно вытерев ноги о действительно обнаружившийся у едва намеченного входа половичок, мы вошли «внутрь». Строго тут у них… нет ни малейшего уединения для холостых гномов, перешагнувших подростковый возраст.
Четкое разделение по статусам. Хочешь собственный дом — женись. А если не думаешь о продолжении рода, то и дом тебе не нужен, хватит каменной лежанки и пары звериных шкур. Суровая правда жизни…
Тикса хлопотал, как радушный хозяин, ничуть не смущаясь отсутствием стен и прочих непременных атрибутов жилища. Нас усадили на стулья, на столе появилось несколько мисок и три кружки. Сноровисто орудуя ножом, гном быстро нарезал ломоть вяленого мяса, добавил пару лепешек и разлил по кружкам гномью брагу.
Можно приступать к скромной трапезе. Чем мы и занялись, не забывая о разговоре. Вернее, я больше слушал отца Флатиса, сегодня оказавшегося неожиданно разговорчивым.
Неспешно пережевав волоконце мяса, священник продолжил ненадолго прерванный разговор:
— Все изменилось. Обросший щупальцами ледяной мертвец всеми силами защищает людей от нежити и шурдов.
А светлые священники осознанно примыкают к приспешникам тьмы, начиная творить страшное зло. Скажи мне кто подобное лет двадцать назад, я бы приказал казнить его за столь еретические безумные слова. Теперь же эти слова слетают с моих собственных губ. Воистину, мы живем в ужасные времена, Корис.
— Не буду спорить, — пожал я плечами, в свою очередь, подхватывая кусочек мяса и отправляя его в рот.
— Здесь не с чем спорить. И не о чем говорить.
