Выбрали участок от стены и до первого поворота ущелья, после чего принялись рубить, корчевать забытые ранее пни, выворачивать засевшие под землей камни. А самое главное — выкопанный дерн и следующий под ним слой почвы не отбрасывали, а оттаскивали к платформе подъемника, поднимали на стену, а там сбрасывали землю во двор, либо же поднимали ее еще выше — на вершину гранитной скалы. Туда же отправляли средней величины камни, не гнушаясь и мелкими обломками. На этом послание заканчивалось, если не брать в расчет уверения, что поселение в полном порядке, а также надежды на наше благополучие и скорое возращение.
Я в долгу не остался — вырвав страницу из своей книги для заметок, набросал ответ, косясь на ворона, что сидел в паре шагов от меня. Не забыл передать привет от всех окруживших меня воинов — до этого я вслух прочел им каждую строчку в послании. Уверил, что на рожон мы бросаться не собираемся и что скоро вернемся. А также попросил и дальше держать нас в курсе жизни все удаляющегося и удаляющегося поселения.
Передав скрученный свиток Рикару, я бережно расправил и вложил полученное письмо в книгу. Тяжело у меня на душе… тяжело… над моей головой захлопала крыльями черная птица, вскинув голову, я проследил за ее полетом — ворон летел по прямой, направляясь к нашему дому. Тяжело у меня на душе, тяжело… я медленно закрыл книгу, зажимая письмо промеж страниц. Не знаю почему, но такое чувство, прямо-таки поганое чувство, что я больше не увижу далекое поселение, зажатое промеж мощных гранитных скал.
Не знаю… не знаю…
На шестой день вновь прилетели гонцы — сразу двое. Черный и белый. Ворон и крупный голубь. Первым делом я указал на черную птицу — боялся, что сей гонец принес мрачные известия. Сам я птиц не касался — боялся одним прикосновением «выбить» из них всю жизнь. Поэтому письма снимал с птичьих лапок один из воинов.
К счастью, я ошибся. Просто письмо было очень уж большим, плюс мешочек с сухими травами и корешками.
Почерк тот же — писала Алларисса. Наверное, под диктовку отца Флатиса и главных людей и гномов в поселении.
Я так и видел, как они все собрались за большим столом в нашей зарождающейся библиотеке и, напряженно морща лбы, спорят, о чем надо писать и чем не стоит забивать голову отправившемуся в странствия господину.
Дела дома шли хорошо. Ни слуху ни духу о шурдах или иных каких тварях. Охотники продолжают приносить дичь — с каждым днем все больше, ибо звери от прихода весны совсем одурели, не боятся ничего и никого.
