Мерзко чавкнуло, и поврежденная голова шурда, пытавшегося таранить стену, раскололась на несколько частей. Как это… мило… мне начинала нравиться подобная война… но счастье не могло продолжаться вечно."
"Невысокие и уродливые даже в глухой броне шурды-ниргалы подступали все ближе. Они двигались мерным шагом, задавая темп всему сопровождению и одновременно прикрывая их собственными телами, закованными в толстые доспехи. Металл наверняка скверный, но именно что толстый, арбалетный болт может и не пронять.
А вот яростный магический огонь, созданный боевым магом, или тяжелый каменный дождь… этого может и хватить, чтобы уничтожить уродцев. Пусть подойдут поближе, и мы попробуем…
К сожалению, моим надеждам не суждено было оправдаться.
До того как тяжелая пехота шурдов приблизилась вплотную к входу в ущелье, вражеский метатель успел сказать свое первое слово. После чего я изрыгнул проклятье в адрес чересчур уж умелых шурдов, суетящихся у осадного оружия. С первого же выстрела положить камень точно в цель, едва не накрыв нас каменным снарядом.
Причем снарядом непростым — Тарис послал нам вонючий пирожок с гнусной начинкой.
Громадная и округлая каменная глыба тяжело ударила о скалу в десяти шагах от нас. Осколков, брызнувших в стороны, хватало, но нас не зацепило. А вот «начинка» оказалась сюрпризом — из расколовшегося снаряда внезапно и быстро выкатилось нечто непонятное, небольшое, размером с небольшого кабанчика. Сначала я подумал, что это просто кусок гнилого мяса.
Затем в груди жадно толкнулось сердце — почуяло порцию вкусной жизненной энергии.
Старый священник вскинул руки, с его ладоней сорвался рычащий огонь, а губы в ярости произнесли:
— Пожиратель!
Комок вонючей плоти среагировал мгновенно — резко дернулся в сторону, едва избежал падения с края обрыва и метнулся в атаку, уйдя от еще одной огненной вспышки. Оказался совсем рядом со мной, шагах в трех, после чего внезапно вздрогнул, затрясся, мне почудилось, будто на меня смотрит множество испуганных глаз.
Но чувство длилось недолго — Пожирателя накрыло горячим огнем, и заметавшаяся нежить через миг превратилась в хорошо прожаренную тухлятину, еще через пару мгновений в тлеющий уголь.
Я жадно втянул носом едкий дым — не ради запаха сгоревшей тухлятины. Ради тех тонких капель жизненной силы, разлитой в воздухе. Кто-то, скорей всего Тарис, накачал мертвую плоть серьезнейшим количеством энергии.
