Впрочем, благодарю за возвращение наших японцев, которых вы вернули в прежнее подданство…
Резанов тоже говорил по существу дела:
– Как быть? – спросил он. – Впредь, ежели ваши рыбаки потерпят бедствие возле берегов наших, то неужто лучше оставлять их в России, чтобы вы не сажали их в тюрьму, яко изменников? Наконец, – заострил он эту тему, – как поступите вы, ежели буря выкинет у ваших берегов наших мореходов.
. Неужели тоже посадите в тюрьму, как и своих сажаете…"
"Ито подумал и сказал, что на этот вопрос последует ответ в письменном виде, но какой дать ответ – он не знает, а пошлет чиновников за ответом в Иеддо, где ответ и напишут.
– Передайте своему императору, что в его подарках микадо не нуждается и возвращает их обратно, ибо Япония не столь богата, чтобы ответить равноценными дарами. Японцы очень скромны в своих потребностях, а потому в предметах европейской роскоши они не нуждаются… Из уважения к нашим древним законам мы просим вас покинуть страну и более не навещать нас!
Впрочем, японские власти щедро снабдили “Надежду” провизией и брать за нее деньги отказались.
Резанов хотел было подарками императора рассчитаться за все продукты, но японцы и подарков не пожелали. А между тем в Нагасаки уже съехались немало купцов, желавших торговать с русскими.
Конечно, им было бы выгоднее торговать с близкой Россией, нежели с далекой Голландией, но власти Иеддо признавать этих выгод не пожелали. Великое множество простых японцев подплывали к русскому кораблю на лодках, вежливо выражая нашим матросам самые добрые чувства, они говорили, что русских в Японии очень любят, хотя и мало знают.
Наконец, каюту Резанова буквально завалили легкими, как пух, связками нежных и белых вееров – чтобы он, посол, поставил на них свои автографы. (“Чтобы подписал я им свое имя и день прихода нашего в Нагасаки, и будут они те веера сохранять, как драгоценность…”)
6 апреля с грохотом были выбраны якоря, многие сотни джонок провожали “Надежду” – до самого открытого моря.