— А разве я справился, Коля? Ни фига! Что-то бесповоротно сломалось внутри. И теперь ее не могу из поля зрения выпустить… Особенно сейчас, — тоже тихо, словно таясь, признался Стас. — Она периодически ярится из-за этого, но… Они реально становятся самым слабым нашим местом. Потому я сейчас очень надеюсь, что ты прав, и Петя или Мира найдут хоть что-то, — крепче сжав, как пожимая, его плечо, добавил он.
И… Бешеная кикимора! Николай вот то, о чем Стас говорил, понимал просто шикарно. Потому что буквально слышал, как крошится внутри некая основа, удерживающая на грани адеквата.
И сам мысленно молился всем богам и чертям, чтобы действительно не ошибся…
Время тянулось до беса медленно, и Николай все отчетливей слышал в голове треск опор и так ненадежной выдержки. Чувство, будто кто-то корявыми пальцами прорывается через его плоть, разрывая ткани и сжимая нутро, с хрустом ломая позвонки и разрывая нервы, лишь росло. А он заставлял себя сосредотачиваться лишь на времени и сумме, не позволял скатываться в эту долбанную пропасть недобитой надежде.
— Могу налить, но честно говорю, что ни хера не помогает, — Стас ни на минуту не оставлял его одного.
Точно, как и Коля его когда-то… И это бесило… Но и помогало, леший все раздери! Придавало сил, чтоб удержаться на самом краю этой бездны, куда его неумолимо затягивало.
— Не сейчас. Может, позже попробую, — отрывисто, на длинные фразы не хватало ресурсов. И да, помнил, как сам с виски к кузену лез… Идиот.
Он сидел в кабинете Стаса, через стеклянную стену буравя спину Пети взглядом.
А парень, явно чувствуя это, то и дело нервно передергивал плечами, тем не менее, не отрываясь от компьютера и продолжая делать то, чем бы он там ни занимался. Но почему так долго, дохлая кикимора?!
— Коля, он очень старается, — брат видел этот взгляд и явно за сохранность спины программиста волновался, а может, за перегородку…
Твою ж налево! Николай прекрасно понимал, что Стас просто его пытается стабилизировать хоть как-то… Но это слабо работало. Что также понимали они оба.
Потому как одна единственная мысль: «А если он неправ и новости не врут…», — корежила изнутри невыносимой болью.
Так что Коля предпочитал не думать. Он просто смотрел в спину программисту и считал про себя секунды. Их набежало уже до фига много, больше, чем выдерживало его сознание и сердце.
Мирослава все время кому-то звонила и с кем-то переписывалась. Жена брата мерила шагами расстояние из кабинета в кабинет, кажется, намотав уже километров пять, не меньше.
