— Никогда больше никто не посмеет тебе боль причинить! Слово даю, моя маленькая! — вдруг как-то яростно выдохнул Николай, прижавшись ртом к этой метке с безумной смесью страсти, вины, ярости и нежности…
Зубодробительный коктейль! Лесю затрясло дикой дрожью, заколотило в его руках. Застонала, не в силах удержаться. Сама обхватила его шею, прижимаясь крепче к этому мужчине, которого не могла понять никак.
Тесно в кресле, неудобно! Сзади звенят тарелки, на которые то и дело она улечься пытается, выгибаясь от его ласк.
— Боже, ну вот зачем ты весь стол заставил?! — почти попрекнула его, пытаясь сама расстегнуть рубашку на Коле, а места не хватало.
— Ну уж на столе я тобой пировать не собираюсь, — грудным смехом рассмеялся Николай, вдруг поднявшись одним движением вместе с ней на руках. Прижал к себе крепче.
Ее платье упало на пол, как и его сорочка.
— Я и на столе сейчас не против, и опять у стенки, — честно выдохнула, вцепившись в его плечи.
Черт, какой же он сильный! А ведь с виду сухопарый скорее, хоть и высокий… И, обхватив его сейчас руками и ногами, прекрасно чувствовала крепкие мышцы, явно знакомые с залом.
Раньше осознала бы — испугалась… Сильные мужчины в ее жизни этим всегда против женщин пользовались. Но как бояться того, кто единственный был самым бережным, и больше иных заботился о ней? Ни капли страха, только все та же жажда!
— Нет, девочка моя, мы сегодня торопиться не станем…
— Коля, я сейчас к долгим играм не готова! — прям возмутилась, зачем-то прикусив ему ухо.
— У нас вся ночь впереди, медленно будем потом, после ужина, а в эту минуту я сгорю, кажется, если ты сейчас же в меня не войдешь! — требовательно, задыхаясь, прошептала ему на самое ухо.
А его всего вдруг как током пробило! И руки, которыми ее под бедра поддерживал, тисками прижали ее к себе.
— У нас вся жизнь теперь впереди, Леся! — вибрирующим голосом поправил ее Гончаренко, во что-то уперев спиной… Она даже не представляла где!
Резануло что-то внутри, но нет разума, чтоб осмыслить.
А мужчина снова в лицо ее взглядом впился, наклоняясь все ниже ко рту."
"— И, к сведению, я готов брать тебя всякий раз, когда ты меня так по имени называешь! — вдруг усмехнулся, начав жарко целовать с такой жаждой, которая реально в его голосе ощущалась, такой силы, что и Леся задохнулась. — Околдовала, — хохотнул в ее рот, слизывая стон с языка.
А она цеплялась за него, так и не вернув себе ни контроля, ни разума в голову.
