Кто бы Лесе объяснил, с чего вдруг?
Впрочем, казалось, ее замечание не только не расстроило, а даже развеселило Николая.
— Узнавала обо мне? А делала вид, что и говорить не хочешь, — усмехнувшись уголком губ, и прихватив их бокалы и вино, он потянул Лесю куда-то вглубь дома… В столовую, как оказалось через пару минут. — Это все в прошлом, моя девочка, говорил уже. И твоя информация не полная, кстати, — глянул, как весело упрекая. — Если бы хорошо выяснила все о Гончаренко, знала бы, что для своих женщин мы сделаем все, без исключения…
Он подвел ее к стулу и мягко надавил на плечи, явно приглашая сесть.
При этом словно поймав взгляд Леси, не отпуская, держал своими глазами. А она…
Черт! Плохая идея, кажется, была… Совершенно не понимала, по каким правилам с ним играть. И что-то в голосе Николая на этом последнем заявлении намекало, что он как-то очень серьезно относится к этому определению «своя». Куда серьезней, чем можно было бы ждать от мужчины с его репутацией.
Неужели действительно правда?..
— Горбатого могила исправит, — в ее смешке натужность была слышна даже самой Лесе.
— Горбатого — возможно, — не спорил Николай, и сел не напротив, а рядом с ней, продолжая ее пальцы греть в своей ладони. — Но у Гончаренко свои пороки… или счастье, смотря как относиться к этому, — абсолютно непонятно отозвался Николай с ухмылкой, не отпуская ее руку. — Мы за своими женщинами и на тот свет отправимся, — хмыкнул он, на минуту отведя взгляд, словно о своем чем-то задумавшись, ей неведомом…
А у Леси мороз вдруг сковал все внутри.
И такой невыразимый испуг… Будто он знал все-таки!.. Но откуда бы смог?!
Задохнулась."
"— И с того света вытащим тоже любой ценой, ежик… — и тут он всмотрелся в нее внимательней. — Эй, не смотри так настороженно, я не пугаю, просто хочу, чтобы не боялась и не оценивала мои поступки по тому, что другой кто-то рассказать может, — видно, заметив ее испуг, Николай смягчил и тон, и выражение лица.
— У меня спрашивай, ничего не скрою. И, вообще, мы не в ту сторону свернули, девочка моя. Я тебя ужином поразить собирался, заодно узнав более легким способом, что же ты предпочитаешь. Без «угадаек», злящих тебя, — подмигнул мужчина, словно понимал все в ней куда лучше самой Леси, и с высоты своего опыта благодушно прощал ей все «детские капризы».
А Лесе вдруг снова стыдно за свою давешнюю истерику стало, щеки заалели.
