До того, как она сможет устроиться на работу и начать получать хоть какую-то зарплату, ей нужно за что-то питаться, где-то жить, во что-то одеваться… А если она хочет исчезнуть, ничего из этой жизни, своего наследства, даже драгоценностей своих или матери, просто одежды, взять не выйдет, Мартынов тогда может что-то понять или заподозрить.
Меньше всего она хотела оставить супругу хоть какую-то зацепку.
Леся не знала точно, захочет ли он ее искать, конечно, в таком случае, или посчитает более удобным поддержать ситуацию… но не желала, чтобы такой вариант, в принципе, был.
Леся Авраменко должна умереть для всех, и точка.
Однако вопрос денег продолжал стоять на повестке.
И… хорошо, возможно, немного беспомощно или меркантильно, наверное, по-разному можно смотреть на ее порыв, но у нее появилась идея обратиться с этим к Николаю Гончаренко. Он ведь сам ей помощь предлагал? Причем, неоднократно. Так почему, вопреки обыкновению, ей не попробовать сыграть по своим правилам с мужчинами так, как они чаще играли с нею?
Ведь с этого вопроса, скорее, обращённого ко вселенной, насколько помнила, и началось их общение с Николаем… Не то чтобы он действительно тогда отдал власть в ее руки, но ведь и позволил ей делать то, что в тот момент для самой неожиданно и необъяснимо пожелалось.
И от воспоминаний о том вечере Лесю до сих пор в полыхающее пламя такой мощи бросало, что затылок испариной покрывался, а колени дрожали.
И, кажется, она имела подозрения, чего он может захотеть от нее в ответ… Или просто сама хотела того же, вот и искала предлог?
Плохо ли то, что Леся не просто не испытывала от таких предположений отвращения (как от мыслей о сексе с мужем, к примеру), а наоборот, ее пульс пускался в пляс и ладони увлажнялись… И не только они.
А вот во рту становилось сухо и жарко, душно в груди, дыхание тяжелело…
Правда, Николай не звонил ей последние два дня, после того, как она сорвалась. Оттолкнула, как и собиралась? А теперь спохватилась поздно? Наверно…
Захочет ли он теперь с ней встретиться, выслушать? Сомнения и сожаления появились, конечно.
И все же, вероятно, не очень хорошо его знала, но думалось, что мужчина, который настойчиво обрывал ее телефон, да и потом разговаривал сам с собой, считай, когда Леся ни слова не отвечала, не сдастся после одной женской истерики. И выслушает, когда Леся придет с просьбой. Это ведь он ей помощь предлагал многократно…
Хотя, начистоту, она ничего ему не собиралась объяснять, здесь хвосты тоже оставлять было неразумно.
