Осторожный, неуверенный, всполошенный взгляд. — Только до жути боялась, что тогда ты… — она вновь на пол уставилась.
Ему, как ножом по сердцу этот тон и взгляд. И страх ее тоже.
Но сам смысл!.. Мог прикинуть, что именно за слухи и сплетни ей передали. Поневоле расплылся в широкой усмешке, оно само на лицо лезло, в обход контроля. Какой же кайф! Раз Леся о нем волновалась после местной легенды (и да, он знал, что не врут эти сплетни, но она-то такой уверенности не имела!)… Значит, ей небезразлично!
Телепает уже конкретно.
Послал на хрен все! Сгреб ее в охапку, дернул вверх, к себе прижимая. Зарылся в ее макушку лицом, задыхаясь от того, как на самом деле нуждался в ощущении любимой женщины, в запахе Леси, в том, чтоб ее возле себя держать. На веки вечные!
— Не бойся, Леся! Никогда меня не бойся! — голос охрип от бури эмоций, что в груди бушевала. Куда той грозе за окном! Сипит, будто сорвал голосовые связки.
— Разговаривай со мной, девочка любимая моя! Обо всем. Всегда… Блин, я не все понимаю, правда! Для меня это тоже внове. Но, и несмотря на это, я всегда буду на твоей стороне! Доверься мне, умолять готов! Знаю, что с твоим опытом, — сложно… Но я докажу, что мне ты можешь верить. Слово даю! — вроде и понимает, что сейчас ему не убедить ее, но как же страшно из рук выпустить… И так много в один миг донести, рассказать, убедить хочется!
И тут Леся сама рванула к нему, обхватив руками в ответ так же сильно, как Николай ее сжимал.
Уткнулась в рубашку, тяжело и шумно дыша, словно сама истерику внутри себя давила.
Нет, не раскрылась и не доверилась еще, он слишком четко ощущал напряжение, сковавшее все ее тело. Просто, будто и он сам, не могла преодолеть эту потребность — находиться друг к другу максимально близко!
Хорошо… и на этом он тоже пока мог сыграть, не упустит ни единой возможности!
Только вот что-то подсказывало Николаю, что подобный разговор стоит продолжать точно не здесь.
— Поехали домой, девочка моя, — так и не ослабив своих объятий-тисков, прошептал ей в висок. — Тут точно не стоит это все обсуждать…
Она замерла. Еще больше сжалась, если это возможно.
— У меня работа, Коля, — возмутилась, попыталась отступить даже.
Только кто ж ей позволит? Точно не он.
— Я помню, все твои мысли и доводы услышал по этому поводу, ежик, — усмехнулся он, хотя в груди аж болело все, жгло как каленым железом.
