То недолгое время, что удалось провести в забытье, ей снилось кладбище, знахарки и Коля на ее могиле… Причем она-то точно не видела, где эту самую могилу Мартынов ей организовал, потому, наверное, в сонном бреду Лесе снились картинки с похорон родителей… Подскочила, когда и пяти утра еще не было, вцепилась в мобильный дрожащими руками, нашла старую сим-карту…
На самом деле, Леся с вечера об этом думала, с того момента, как вышла из здания фабрики и побрела пешком домой, ничего по сторонам не замечая.
Уже тогда у нее появилось невыносимо сильное желание вставить карточку со старым номером, который Коля знал, и просто написать, что она живая. Меньше всего в этом мире Леся хотела бы мучить или любым способом подвергать опасности жизнь именно этого мужчины! Никогда!.. Самой от этого больно до дрожи и внутреннего хрипа.
Почему?.. Слишком дорог ей был, пусть и от него убежала.
И да, стоило признать, что рассказ Тамары Семеновны задел за живое. Поверила? Выходит, что да.
Казалось бы, суеверие-суеверием, а Лесю колотило крупной дрожью и в груди невыносимая боль, вперемешку со страхом. За него, за Колю. И никакой рационализм и адекватность не помогают, не работает напоминание, что Леся никогда в подобные истории и глупости не верила. Всего лишь намек на вероятность опасности для Коли сделал ее крайне суеверной.
Почему?..
Сейчас, сидя посреди ночи одна в постели, кутаясь в сорочку на которой все меньше след от его одеколона оставался, Леся с ужасом осознала, что успела влюбиться в Николая.
Больше того, он стал настолько важен и дорог ей, несмотря на решение Олеси не связывать ни с кем свою жизнь никогда, что она уже готова разрушить всю легенду Шуста, лишь бы уберечь Николая Гончаренко.
И единственное, что пока удерживало от активации карты, это подспудное понимание: Коля не остановится, если получит сообщение от нее «Я жива». Она помнила все, что этот мужчина говорил ей, прокручивая вечерами их последнюю ночь и каждое слово, каждый жест и обещания Коли.
И то, что он и землю перевернет, чтобы Лесю разыскать, казалось абсолютно очевидным.
Была ли она готова пожертвовать всеми своими планами и надеждами, которые лелеяла годами? И с ужасом, с неким беспомощным трепетом осознала: если на противоположной чаше весов стоит безопасность и благополучие Николая, ответ на такой вопрос окажется «да».
Но и жить вновь под колпаком… такая себе перспектива.
