Не успел я глазом моргнуть, как он уже был вне досягаемости выстрела. Но стрелять не пришлось. Наверху послышалась короткая возня. Я подскочил к лестнице, недоумевая, почему Сивый не захлопнул люк над моей головой, но в следующую секунду все понял. Там его встретила Наташа.
Морячок скатился вниз по лестнице с разбитой башкой. Я задрал голову. В проеме нависла Наташа с чугунным утюгом в руке. Ай, молодца! Не прозевала подставу.
Сивый тем временем завозился и заохал на земляном полу. Я наступил ему на грудь одной ногой и сунул ствол парабеллума в ухо.
— Сейчас сыграем в игру, — ледяным голосом процедил я. — Я задаю вопросы, ты отвечаешь правду, усек?
— Шнырь вас расход пустит, — зло усмехнулся тот. — Да, ты знаешь, дядя, с кем связался, да мы…
Бам! — я не дал договорить и пнул бандита под ребра. Зарядил сильно, чтобы понял серьезность ситуации. Пока он скулил и выл, прикрыл ему рукой рот. Через минуту тот отдышался и смотрел на меня глазами побитого пса.
— Повторим игру, — ухмыльнулся я. — Первый вопрос.
Вы изначально нас собирались опрокинуть с товаром?
— Да никто вас опрокидывать не собирался! Накладочка вышла! — простонал морячок наглую ложь.
— Я же сказал, — пнул его еще раз от души, — Врать совсем нельзя.
От второго удара бандит скрючился пуще прежнего, шипел проклятия с зажатым ртом, что-то бормотал, а когда его отпустило, я повторил вопрос. Тот в ответ испуганно замотал головой.
— Я же сказал, — грозно прорычал я, занося над ним ногу для очередного удара, — врать нельзя.
Тогда Сивый судорожно закивал:
— Это все Шнырь виноват! Жадный он больно! Решил за оружие деньги взять, а товар схоронить до лучших времен! Говорят, скоро оно на вес золота будет! Немцы и русские перебьют друг друга и останемся только мы. Элементы нейтральные и своим хабаром дорожащие. Вот у кого будет оружие, тот и станет рулить и власть к рукам приберет.
— Вот ты гнида! — прошипел я. — Ждете, когда нас немец перебьет! Только долго ждать придется. Сколько еще человек в доме?
— Никого больше.
Шнырь, Танька и Шипиля, это который беззубый.
— Не врешь?
— Вот те крест, дядя!"
"Хрясь! — ударом рукоятки пистолета я раскроим ему череп. Ударил в висок, где кость потоньше. Брезгливо вытер рукоятку о тельняшку убитого. Сдохни, гнида.
Сверху свесилась Наташа и встревоженно прошептала:
— Саша, кто-то идет.
Я вскарабкался по лестнице, но не успел выбраться, лишь высунул голову над подполом, когда в комнату «закатился» толстяк с советским «ППШ» в руках.
