Острые каблуки загрохотали по пустому коридору, как автоматная очередь. А граф силен! Надо же, как он ее отшил… Даже неожиданно.
Граф медленно и устало опустился на стул. Лицо его, только что такое высокомерное и презрительное, стало усталым. Он открыл крышку стоявшего перед ним на столе патефона. Задумчиво покрутил ручку… Но пластинку ставить не стал. Просто прикрыл глаза и вздохнул. Некоторое время сидел неподвижно, затем сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек бумажный прямоугольник. Фотография? Похоже на то.
Он смотрел на карточку с такой теплотой, что мне во второй раз за этот вечер стало неудобно. Явно же подсматриваю за чем-то очень интимным. Показалось, или в уголке глаз графа заблестели слезинки?
Граф тряхнул головой, убрал фото обратно в карман, встал, снял с вешалки плащ и шляпу и вышел из кабинета.
Ф-ух. Ну наконец-то…
Я разогнул затекшие колени и вернулся за свой стол. Разложил аккуратно папки на столе. Замер и задумался.
Доминика Радзивилл. Бывшая британская шпионка, непонятно, откуда взявшаяся, какие цели преследующая.
Любовница Зиверса. На нее охотится МИ-6, а немецкая контрразведка нервно подергивается, но пока ничего не предпринимает. Граф только что ее отшил, значит она будет искать к нему другие подходы. Окольными, так сказать, путями. Надо будет предоставить ей такую возможность. Я криво усмехнулся. Ведь я и есть один из таких окольных путей. Кроме того, она думает, что знает про меня нечто тайное. В этой хорошенькой польской головке прячется весьма изворотливый ум, было бы очень глупо ее не использовать в деле Рашера и его женушки с подушкой вместо живота.
План начал потихоньку складываться в голове, губы сами собой расплылись в улыбке.
Мы еще поработаем с тобой, пани Доминика. Да, поработаем…"
"Я посмотрел на часы и встал. Комендантский час уже начался, значит купить ничего сегодня я уже не успею. Зато успею выспаться, а то со всей этой чехардой событий спать приходится урывками. И хрен знает, сколько еще бессонных ночей меня ждет.
Так что…
Я выписал сам себе пропуск, сунул его в карман и направился к выходу.
— Эй ты, а ну стой! — окрик на ломаном русском. Акцент такой знакомый, будто человек заикается и слова растягивает. И автоматически в голове всплывает: «Таллекоо ли до Таллинна?»
— Добрый вечер, герр полицай, — ответил я по-немецки.
— Ты даффай мне тут не придуриффайся! — прикрикнул полицай.
Двое его «коллег» топтались справа и слева.
