Генри уже должен был приехать и в знак вежливости остановиться в резиденции.
Алекс приглаживает лацканы смокинга и подходит ближе к Джун и Норе, пока в зал проходят гости, выстроившиеся в очередь у северного входа, чтобы сфотографироваться. Алекс понимает, что беспокойно переминается с ноги на ногу, но ничего не может с собой поделать. Нора ухмыляется, но не говорит ни слова. Она хранит молчание. Алекс по-прежнему не готов рассказать обо всем Джун – такую беседу с сестрой невозможно будет повернуть вспять, и он не может сделать этого, пока до конца во всем не разберется.
Генри появляется эффектно.
Роскошный, элегантный черный костюм, идеально сидящий на нем. Алексу хочется сорвать его.
На лице принца застыло отчужденное выражение, которое тут же приобретает пепельный оттенок, когда Генри видит Алекса у входа. Он запинается, словно обдумывая мысль о побеге. Алекс думает о том, чтобы подставить ему подножку.
Вместо этого Генри продолжает подниматься по ступенькам и…
– Ладно, а теперь фото, – шипит Захра над плечом Алекса.
– О, – произносит Генри, словно идиот. Алекса бесит то, как приятно ему услышать одну-единственную дурацкую гласную, звучащую с таким акцентом. Ему даже не нравится британский акцент. Ему нравится британский акцент Генри.
– Привет, – говорит Алекс вполголоса. Фальшивая улыбка, пожатие руки, вспышки камер. – Здорово видеть, что ты жив и все такое.
– Э, – произносит Генри еще одну гласную, которая, к сожалению, звучит так же сексуально.
Видимо, спустя столько недель планка Алекса опустилась совсем низко.
– Нам нужно поговорить, – успевает сказать Алекс, но Захра буквально впихивает их в толпу, чтобы они сделали совместные фото, после чего Алекса с девочками загоняют в парадный обеденный зал, а Генри утягивают на фотосессию с премьер-министром.
Развлекать гостей этим вечером должен британский инди-рокер с внешностью овоща, которого обожают сверстники Алекса по причинам, которые он даже не хочет знать.
Генри сидит рядом с премьер-министром, а Алекс – на своем месте, шевеля челюстями так, словно еда его чем-то обидела, и смотрит на Генри через весь зал так, будто вот-вот готов вскипеть. Время от времени Генри поднимает глаза, ловя на себе взгляд Алекса, краснеет до ушей и возвращается к своему рису с пряностями и изюмом с таким воодушевлением, словно это самое восхитительное блюдо в мире.
