– Ты серьезно? Какого черта? Почему тогда не просто Боуи?
– Слишком очевидно, не так ли? – спрашивает Генри. – В каждом должна быть загадка.
– Наверное, – отвечает Алекс. Затем, не успев сдержаться, издает страшный зевок. Он на ногах с семи утра – с самой утренней пробежки перед занятиями. Если индюшки не прикончат его, то это сделает усталость.
– Алекс, – уверенным голосом произносит Генри.
– Что?
– С тобой не случится того, что случилось в «Парке Юрского периода», – говорит он. – Ты не какой-то там герой дешевых комедий.
Ты – Джефф Голдблюм[22]. Иди спать.
Алекс пытается подавить улыбку, которая получается гораздо шире, чем фраза того заслуживает.
– Сам иди спать.
– Я пойду, – говорит Генри, и Алексу чудится, что он слышит странную улыбку в тоне принца. Вообще ему вся эта ночь кажется очень-очень странной, – как только ты положишь трубку.
– Ладно, – отвечает Алекс, – но что, если они вновь начнут вопить?
– Иди спать в комнату Джун, болван.
– О’кей, – говорит Алекс.
– О’кей, – повторяет Генри.
– О’кей, – вновь произносит Алекс. Неожиданно он осознает, что прежде не говорил по телефону с принцем, и у него не было возможности понять, как с ним прощаться. Он в растерянности. И по-прежнему улыбается. Корнбред непонимающе пялится на Алекса. Я тоже ничего не понимаю, дружище.
– О’кей, – еще раз повторяет Генри. – В общем. Спокойной ночи.
– Круто, – запнувшись, произносит Алекс. – Спокойной ночи.
Он кладет трубку и смотрит на телефон в руке так, словно это поможет ему объяснить повисшее в воздухе напряжение.
Алекс встряхивается, берет подушку, одеяло и направляется через коридор к комнате Джун. Вскарабкавшись на ее высокую кровать, он не может избавиться от мысли, что разговор не закончен.
Достав телефон, он пишет:
Я прислал тебе фото с индюшками, поэтому заслужил фото твоих питомцев.
Полторы минуты спустя: порозовевшее от недавнего пилинга лицо принца на фоне огромной, богатой и одновременно безвкусной кровати, убранной белым с золотом бельем.
С одной стороны от Генри на подушке покоится голова пса, а с другой – жирная сиамская кошка, свернувшаяся калачиком вокруг обертки от бисквитного печенья. Под глазами принца зияют синяки, но на мягком лице застывает довольное выражение. Одна рука лежит над головой на подушке, в другой он держит телефон.
Вот что мне приходится терпеть, – гласит надпись под фото, за которой следует: – серьезно, доброй ночи.
