Это оказывается гораздо сложнее, чем Алекс ожидал, ведь, к его разочарованию, в огнях рампы Генри в своем голубом кардигане на пуговицах выглядит просто изумительно. Его мягкие волосы сверкают и переливаются.
Ну и наплевать, все нормально. Да, Генри раздражающе привлекателен. Так было всегда, ему стоило это признать. Все нормально.
Отвлекшись, он едва не пропускает вопрос Дотти.
– Что вы думаете о нашей старой доброй Англии, Алекс? – спрашивает она, очевидно, подтрунивая над ним. Алекс выдавливает из себя улыбку.
– Вы знаете, Дотти, она великолепна, – отвечает он. – С момента победы моей матери на выборах я побывал здесь уже несколько раз, и меня всегда поражала история, которой дышит каждая частичка этой невероятной страны. Ну и, конечно же, не будем забывать об отличном выборе пива. – Аудитория, как по заказу, смеется, и Алекс слегка пожимает плечами. – И, конечно, я всегда рад видеть этого парня.
Он поворачивается к Генри, протягивая тому кулак. Поколебавшись, Генри стукается с ним костяшками с таким выражением лица, словно совершает тяжкий акт предательства.
Главная причина, по которой Алекс так стремится в политику, даже зная о судьбе всех детей президента, которые с криками убегали от своих родителей в ту же секунду, как им исполнялось восемнадцать, состоит в том, что он искренне заботится о людях.
Власть – это прекрасно. Внимание – просто забавно. Но люди – люди для него все. Алекс склонен чересчур беспокоиться о некоторых вещах, будь то возможность людей оплатить свои медицинские счета, вступать в брак с любимыми, не стать жертвой нападения в собственной школе или, как в этом случае, хватает ли книг у больных раком детей в Королевском госпитале Марсдена, где они с Генри сейчас находятся.
Они и еще толпа охраны заняли весь этаж, смущая медсестер и пожимая всем руки. Алекс пытается – действительно пытается – не сжимать кулаки от злости, но натянутая улыбка Генри, фотографирующегося с маленьким лысым мальчиком, утыканным кучей трубок, выводит его из себя настолько, что он едва не кричит.
Несмотря на все, это долг Алекса – быть там, с этими детьми, так что вместо злости он решает сосредоточиться на них. Большинство и понятия не имеют, кто он, однако Генри тут же представляет его как сына президента. Вскоре дети уже расспрашивают Алекса о Белом доме и о том, знаком ли он с Арианой Гранде, а тот смеется и подбадривает их, как может.
