Так же выглядел Генри, сидя с ним на заднем сиденье внедорожника.
– У Ричардса что-то есть на тебя? – спрашивает Алекс. – Он заставляет тебя все это делать?
Луна колеблется.
– Я делаю это, потому что должен, Алекс. Это был мой выбор и ничей иной.
– Тогда скажи мне почему.
Луна делает глубокий вдох и отвечает:
– Нет.
Представляя, как его кулак летит Луне в лицо, Алекс отходит на два шага назад, за пределы досягаемости.
– Помнишь тот вечер в Дэнвере, – начинает он размеренно, дрожащим голосом выталкивая слова, – когда мы заказали пиццу и ты показывал мне фотографии тех детей, которых защищал в суде? И когда мы выпили целую бутылку того восхитительного виски, которую подарил нам мэр Боулдера? Я помню, как валялся на полу в твоем офисе, на уродливом ковре, пьяный в стельку, и думал: «Господи, надеюсь, я смогу стать таким же, как он».
Потому что ты был храбр. Ты умел отстаивать то, что считал правильным. И я не мог перестать удивляться тому, откуда у тебя хватало наглости просто встать и делать то, что ты делал каждый день, когда все вокруг знали все о тебе.
На какое-то мгновение, судя по тому, как Луна закрыл глаза и облокотился на подоконник, Алексу кажется, что ему удалось достучаться до него. Но затем он обращает на Алекса свой жесткий взгляд.
– Люди ни черта обо мне не знают. Они не знают обо мне и половины всего. Так же, как и ты, – говорит он. – Господи, Алекс, прошу тебя, не становись таким, как я. Найди себе другой пример для подражания.
Алекс, окончательно вышедший из себя, задирает подбородок и выдает:
– Я уже такой же, как ты.
Его слова виснут в воздухе между ними, такие же реальные, как опрокинутый на пол стул. Луна моргает.
– О чем ты?
– Ты знаешь, о чем я. Думаю, ты всегда это знал, даже раньше, чем я.
– Ты не… – говорит он, заикаясь и пытаясь отогнать эту мысль. – Ты не такой, как я.
Алекс смеряет его взглядом.
– Я достаточно близок к этому. Ты понимаешь, о чем я.
– О’кей, ладно, малец, – наконец огрызается Луна, – ты хочешь, чтобы я был твоим гребаным наставником? Тогда вот мой совет: не говори об этом никому.
Найди хорошую девушку и женись на ней. Тебе повезло больше, чем мне, – ты можешь это сделать, и это не будет считаться ложью.
Слова вырываются изо рта Алекса так быстро, что он не успевает остановить себя:
– Seria una mentira, porque no seria el.
Это было бы ложью, потому что это не был бы он.
Он сразу же понимает, что Раф улавливает смысл, потому что тот делает резкий шаг назад и ударяется спиной о подоконник.
