В последнее время она катастрофически привыкала к частым приездам ВВС, и, если не видела хотя бы раз в неделю, тоска начинала свое мучительное дело.
* * *"
"К наступающему Новому году Мария Мавриди готовилась с особенной тщательностью. Заказала себе новое платье из кримплена, плотно вошедшего в моду, голубого цвета, с рукавом на четверть руки, с глубоким вырезом мысиком. Платье получилось «обалденное», как сказала молодая закройщица, недавно появившаяся в только-что отстроенном двухэтажном ателье, в центре поселка.
Подруга юности, Шура Трелопуло, достала ей польскую косметику: купила у поляков – туристов на «верхней» турбазе, где она работала в столовой. Не косметика, а чудо! Молодцы поляки! Приезжают сюда, продают тряпки, косметику, парфюмерию, а сами скупают золото в краснополянском универмаге. Сколько раз она видела поляков, скопом стоящих у витрины в «золотом» отделе. Примеряют, обсуждают, а потом покупают каждый по несколько штук, как говориться на все пальцы, на шею и уши.
Говорят, в их стране золото значительно дороже.
«Ну, ладно, Бог с ними! – Марица прервала ненужные сейчас мысли. – Кажется, все готово к празднику. Костас тоже не забыт. Купила ему костюм. Укоротили брюки. Туфли у него почти новые. У меня тоже…».
Стоя перед трюмо, Марица красила себе губы новой польской помадой. Такая приятная, мягкая, а, главное, ее любимого кирпичного цвета. Волосы, собранные в «конский хвост», висели густой вьющейся копной.
«Постричься что ли? – Она осмотрела голову со всех сторон.
– Надо серьезно подумать». Вообще-то лысеющий Костас всегда говорил, что волос у нее на голове столько, что на троих бы хватило. Ему может не понравиться стриженая жена: она носила длинные волосы всю свою жизнь. Но, кажется, пришло время изменить прическу. А мужа Марица знает, как уговорить.
Скорее бы праздник! Осталось две недели. Виктор Сергеевич обещал приехать к ним с женой встречать этот Новый Год. Господи! Как же ей хочется его видеть, пусть и с женой! При нем жить хочется! Не просто жить – гореть! Часто приходили тревожные, будоражащие ее, мысли:
«А, может, у меня все только начинается? Может, и мне Бог даст испытать, что такое любить мужчину по-настоящему?»
Но тут же одергивала себя: «О, Господи! В твои-то годы! Мать взрослых сыновей!» Марица бросила взгляд на зеркало.
Нет, она еще не старая. Лицо молодое, без морщин. Она посмотрела на руки. Да, руки подводят ее: слишком много они поработали.
