Тогда, в самом начале своей педагогической деятельности, она написала Ирине единственное письмо, где рассказала, что попала в чисто казахский аул, где не было ни одного русского человека. На русском казахи говорили, но плохо. Каково учить их писать сочинения по Пушкину и Толстому?
Наталья писала, что вместе с ней туда попали еще две девчонки – учителя биологии и математики. Но они посмотрели такое дело, сообщили родителям и их быстренько через районо открепили оттуда и их отправили на отработку в другое место. А ей, ясное дело, помочь некому, придется терпеть целый год, хотя требуют отработать два.
Письмо то было пронизано горечью обиды за себя.
– Ну, рассказывай, как у тебя идет работа, – Ирини удобно устроилась на диване со стаканом любимой простокваши. Наташа сидела тут же, пила компот с печеньем.
– Мам, что рассказывать? Все хорошо. Я люблю детей, а они меня. Вот так и живу.
Тетя Марица и дядя Костас очень хорошо ко мне относятся.
– Женихов нет?
– Вот чего нет, так нет, – ответила дочь тоном, не позволяющим дальше говорить на эту тему.
– Фотографии привезла?
– Некогда фотографироваться. Мой фотоаппарат, твой подарок, что-то забарахлил. Но в следующий раз, обещаю – привезу. Ты лучше расскажи, как твое здоровье?
– Ничего, пойдет… Сердце иногда покалывает. Радикулит нет-нет схватит.
– А сейчас вижу малярия у тебя опять высыпала?
– А… сейчас уже ничего. Ирини притронулась к болячкам на губах. Герпес уже проходит.
– Как это у тебя происходит? Не одеваешься, что ли? У меня никогда такого не бывает.
– У тебя другая кровь. Отцовская, наверное. У Жени и Кати простуда, как у меня высыпает.
– Я просто никогда не простужаюсь. И сквозняков не боюсь.
– Молодец! А отец твой боялся их. Не знаю тогда, в кого ты у нас такая, выходит, крепкая. – Разговаривая, Ирини складывала дрова в печь, собираясь затопить. – И Слава Богу! Болеть – приятного мало.
Наташа разбирала свою сумку.
– Жаль, что Женьки дома нет. Передашь ей от меня эти духи. А тебе тапочки. Она подала ей симпатичные аккуратно сделанные домашние тапки.
– О-о, спасибо!
Огонь в печке уже пылал. Ирини захлопнула дверцу, открыла поддувало и подвинула шлепки к себе примерить.
– Как раз. Она повертела носками. – Любо дорого посмотреть. Сколько стоят?
– Мама, это подарок. Про цену не спрашивают.
– Ну, спасибо, дочка!
– Носи на здоровье!
– Хорошо хоть платят тебе?
– Так себе. Говорят, первые три года не очень, потом какие-то надбавки будут.
– Ну и Слава Богу! Все у тебя будет хорошо.
