Харитон, взяв ее под руку, кивнул:
– Наше почтение, – и направился к своему столику.
Больше в ресторане «Олеся» командировочный москвич не появлялся.
Однако Харитон с того дня чувствовал себя не в своей тарелке. Был раздражителен, легко вспыхивал. Однажды, опять же в ресторане, какой-то очередной смельчак настойчиво приглашал ее потанцевать в момент, когда припозднившийся Харитон вошел в ресторан. Увидев такую картину, он хлопнул парня по плечу. Тот обернулся и увидев разъяренное лицо, ретировался так молниеносно, что с лица Дмитрия – Харитона несколько минут не сходила удивленная мина.
Дома он съязвил по этому поводу. Настя ничего не ответила, не стала с ним разговаривать. Наутро он обратился к ней, а она молчит, не смотрит в его сторону. Вспыхнув, Харитон дернул ее, дескать что ты не отвечаешь. Анастасия переодевалась после сна, не удержав равновесие, она упала, больно ударившись голой грудью об выпиравшую ручку тумбочки. Он помог ей подняться, помог лечь на кровать, попросил прощения. Примирение было быстрым и бурным.
Настя попросила принести смоченное холодной водой полотенце положить на ушибленную правую грудь. В тот день она поднялась с постели только к обеду. Харитон ходил кругами вокруг нее: понимал, что не очень-то она его простила. Он даже забыл про свои джинсы и другие шмотки, которые привез для продажи и в этот день должен был отвезти своему реализатору. Ругал себя за безудержную дурную ревность. И почему у него никогда такого не было по отношению к Эльпиде? Та работала в школе, постоянно среди людей.
И директор ее был молодой, да к тому же бабник – сама Эльпида охарактеризовала его так. Нет, определенно Дмитрий-Харитон не мог разобраться в себе и своих женщинах. Слава Богу с детьми все в порядке. Анечка, разумница хорошо учится, Михаил в техникуме. Георгий поступил в педагогический на исторический факультет. Пошел по стопам мамы – учительницы. Но и отцовской хваткой не пренебрегает: торгует будущий историк папиным товаром среди своих сверстников – студентов.
* * *Через два месяца после приезда Харитона с друзьями, Альберт Аслонян получил приглашение от дяди Гургена из Афин. Визу можно было уже оформить в местном Адлерском милицейском участке. У кабинета, на которой висела табличка с краткой аббревиатурой «ОВИР», где оформлялись визы на поездки зарубеж, стояла огромная толпа. А ведала им жена милицейской «шишки» Пустовойтова Елена Степановна, довольно неприятная высокомерная дама с претензиями на интеллигентность.
