Не из тех он, чтоб своих детей бросать. Дура и есть дура! Ребенка только жаль. С полгода Митька чертыхался и злился всякий раз, когда что-то напоминало об алиментах и бывшей жене. Потом привык.
* * *В этот раз Савва опять отправился в Поляну с дочкой. Зина работала по субботам в своем кафе. А дочка ее не переносила тяжелую извилистую дорогу на Красную Поляну: всю дорогу ее тошнило, как, собственно, и Катю. Но та, несмотря на такие мучения, любила бывать в гостях у тети Марицы.
Мавриди, как всегда, приняли их радушно.
Ночью шел дождь и теперь все кругом, как после хорошего душа, сияло чистотой. Интересно, что какие бы дожди не проходили в Красной Поляне, не асфальтированные дороги оставались чистыми. Никакой тебе грязи, как, например, в Джамбуле. Костас объяснял это каменистой почвой. Вода уходила, не разжижая почву. Тишина и, чуть ли, не первозданный покой, который царил на пасеке, нарушаемый только жужжанием пчел, действовали на Савву умиротворяюще. Он лежал в гамаке и дремал. Костас уехал на одну из пасек вместе с другими работниками поссовета.
В Красной Поляне появился новый председатель сельсовета, бывший работник Пчелохозяйства, молодой и очень строгий, точнее, жесткий товарищ. Костас Мавриди ходил в его друзьях и советчиках. Марица жаловалась, что муж уходит на целый день, а ей приходится с помощницей делать всю его работу. Работа нелегкая. Савва видел, как много успевает сделать на пасеке Марица, несмотря на жаркое, палящее солнце. Труд пчеловодов изнурителен особенно в период сбора пчелиного молочка.
Савва пытался помочь, но делал все очень неумело. От Кати и то больше толку. Она готовила на стол, помогала выбирать молочко из сот. Дочь обожала тетю Марицу и с удовольствием делала, что бы ее не попросили.
Однажды за столом, уже после трапезы, когда Марица еще обедала, сидя рядом с ним, а Катя еще хлопотала, убирая грязную посуду, Савва посмотрел на дочь и сказал, глядя в пространство, прямо перед собой:
– Если со мной что-нибудь случится, пожалуйста не оставляй ее.
Помоги, как сможешь."
"У Марицы что-то выпало из рук. Точно – солонка. Соль рассыпалась на столе. Она хотела подсолить помидор и съесть, но от Саввиных слов не заметила, как выпустила ее из рук. Она смотрела на соль с расширенными глазами.
– Ты что? – он тронул ее за руку. Она повернулась к нему лицом.
– Как ты можешь такие вещи говорить? – искренне возмутилась она. – Никогда так не говори! – Краска отхлынула от лица, и теперь она была бледной.
