Она обхаживала Катю и поверяла ей все о его тяжелой жизни без детей. С пристрастием расспрашивала, как с ней обращалась мама, называла ее жестокой и неразумной женщиной. Катя была оглушена всем тем, что происходило вокруг нее. Прежде всего красотой природы, спокойной обстановкой и ласковым обращением. И никто не обзывал Барановной. Началась новая жизнь.
Савва торжествовал. «Ничего, – думал он, – придет время, Ирини одумается, приедет сюда с детьми. Помиримся. Многие расходились, а потом сходились. Не мы первые, не мы последние.
Рога немного обломаются, подумает и приедет».
Он жалел, что не подкараулил где-нибудь жену, посмотреть на нее, как выглядит. Небось постарела, подурнела внешне. Нелегко ведь троих детей тянуть. Но не решился. Струсил: а вдруг обнаружит себя. Ирини еще та проныра – все видит насквозь. Еще подумает, что он страдает по ней. Еще чего не доставало! Не стоило рисковать. Пусть пока все идет своим чередом.
Ко всему, он решил проявить внимание к старшей дочери. Он выслал ей пятьдесят рублей.
Почти две студенческие стипендии. Пусть знает, что он ее не забывает.
Наташа написала письмо с благодарностью за деньги. Он ей ответил, и не удержался написать, что был очень стеснен в деньгах, потому что в прошлый раз оторвал для нее от своей зарплаты пятьдесят рублей.
Когда Ирини прочитали эти строчки она долго хохотала, и недели две критиковала каждое его слово по поводу этих злосчастных денег.
– Напиши ему, что не нуждаешься в его деньгах. А то умрет еще от недоедания, не ровен час! – советовала она Наташе.
– Это-ж надо, какой скупердяй. Один раз дочери выслал деньги, и то пожалел. Боже мой, с кем я жила! Ирини закатывала глаза, обращая их к небу и сокрушенно – недоуменно пожимала плечами. Затем следовали рассуждения, что, наверное, Катьку он морит голодом, раз считает каждую копейку.
Отъезд ее Ирини восприняла очень тяжело. Что называется, рвала и метала. Высказывала Наташе и Женьке все свои самые черные подозрительные мысли.
– Разве можно на вас полагаться? Вы все с одного Александридинского завода. Все в папашу! Безмозглые, подлые люди. Сколько волка не корми, а он все в лес смотрит и т. д.
Наташа и Женя слушали насупившись, но не перебивали. После получасовой тирады Ирини замолкала. Тогда девчонки доложили, что они совсем не такие, какими она их видит. А Катя еще вернется, пусть она не волнуется. Скорее всего, сестру волновал не папа, а красивый, заманчивый Кавказ.
