– Я знаю, что ты хочешь велосипед. Так вот, сразу, как только приедем на Кавказ, я его тебе куплю.
Женька радостно подпрыгнула.
– Правда? Женский?
Савва улыбнулся:
– Конечно! Какой захочешь.
Через десять минут, собрав немудреный скарб Женькиной одежды, они вышли со двора. На углу им встретилась Катя. Савва все ей объяснил коротко и ясно. Долго стоять было нельзя. Кругом люди. Среди них могут быть знакомые или, не дай Бог, и сама «бывшая». Савва спешил скорей унести ноги. До Кати так ничего толком и не дошло. Савва поймал такси, и они укатили, помахав на прощанье ошарашенной Кате.
* * *"
"На людях Ирини держалась, хорохорилась. Дескать ничего страшного, не ее первую, и не ее последнюю бросил муж. Но оставаясь наедине сама с собой, она ложилась на диван ничком и лежала часами, слезы лились рекой. Хорошо, что была глубокая осень, огород не требовал ухода. Но вот-вот надо было зарывать под землю виноградные лозы. Иначе ударят морозы и замерзнет виноградник, потом ничем его не оживишь. Этим занимались они всегда с Саввой.
Пожалуй, это было единственное дело, которое они делали вместе. Теперь придется делать самой. Дети помогут. Но это дело еще не так горело. Ирини думала о своей несчастной доле. Ей тридцать семь, а что она видела, что он ей дал? Все время в недостатке, постоянной работе, его странные поездки подолгу, наконец, его измены. А иначе зачем ему была эта гора презервативов-гондонов. Слезы текли сами собой: ну почему соседка Лиза жила в достатке, муж всегда вовремя дома, никогда никуда не уезжал дольше, чем на один день.
Сколько она знала греков, которые давно забыли, что такое бедность! Жили лучше многих русских, потому что были работящие и хозяйственные. Хорошо хоть Наташа поступила учиться. «Вот выучу Наташу, а потом и остальных. Они на его порог никогда не ступят. Будет только от посторонних узнавать о детях, – мстительно думала она. – Катя поступит в музыкальное училище, а Женя тоже закончит какой-нибудь институт. И будут ее три дочери учеными с положением. Будут мать почитать.
Выйдут замуж, а она будет нянчить их внуков. А что ей еще делать в этой жизни? Ничего больше интересного нет. Слезы текли по ее щекам. Ей хотелось в Осакаровку, к родным. Только там она чувствовала себя в своей тарелке, то есть счастливой.
«А может туда переехать? Продать дом и переехать? А как же Наталия? Ей же учиться. Где она будет жить, питаться? Нет, так дело не пойдет. И незачем горячку пороть. Надо оглядеться, а не принимать решения с бухты-барахты».
