В доме любимого племянника, как она называла Савву, тетя Рая провела десять дней. В первый же вечер тетка много говорила с племянником о своих сестрах, общих знакомых, Дмитрии, Саввином отце.
– Представляешь, мой брат, твой отец – реабилитирован. Пришла с Краснодара бумажка, что он незаконно репрессирован.
Савва сидел, широко открыв глаза и молчал. Ирини толкнула его в бок.
– Ты что, остолбенел?
Савва зашевелился. Облизнул губы:
– Ну, так значит, нашлись его следы. Где он?
У тетки набежали слезы. Видно было, что они искренние.
Вытирать она их не спешила:
– Нет его на белом свете, Савва. Расстреляли в тюрьме в Апшеронске еще в тридцать девятом.
У Саввы опустились руки, упали на колени. Лицо побледнело:
– Знал я, чувствовал, – он сглотнул, – но не хотел верить… В чем же его обвиняли, за что расстреляли?
Тетка, всхлипнув, прерывающимся голосом, известила:
– Таля, твоя двоюродная тетя, ты ее, Савва, знаешь, сказала, что если интересуетесь подробностями, то надо самим ехать и читать архивный документ.
Савва кивал головой. Да, конечно же, он поедет! Он, как старший в семье должен выяснить все до конца. Сердце его радостно задрожало: вот та причина, из-за которой он, возможно, очень скоро появится в родном Адлере.
Савва был счастлив все время пока гостила тетка: жена держалась и не пыталась читать нравоучения при ней. Целыми вечерами играл на баяне. К ним приходили гости троюродный брат Саввы – кум Алексей Шапраниди, который только недавно женился, на девушке похожей на индианку: очень смуглой обладательнице большой черной родинки.
Ирина наблюдала, как с утра тетка чистила зубы, что Ирини никогда не делала: она их просто полоскала водой. Савва тоже, непременно, начинал свой день с чистки зубов. А они у него портились и портились несмотря на такую заботу. Потом тетка умывалась, расчесывалась, поправляла брови, красила губы и выходила к столу. После завтрака, снова не забывала подкрасить губы. Волосы, оказалось, она тоже красила.
– Я еще молодая, зачем показывать свою седину, – пояснила она, поправляя брови.
«Савва говорил, что ей уже пятьдесят, какая же она молодая? – искренне удивлялась Ирини. – Сразу видно мать и сынок одного теста!»
Сынок ее, Федор, так и не заявился. Тетка даже всплакнула раз после того, как он, в очередной раз, по просьбе Саввы, не пришел повидаться с ней."
"– Что ж я такого сделала, что он так жесток ко мне? – жалобно всхлипывала она, театрально вытирая нос.
