Пошли, садись за стол, – Костас жестом показал ему место рядом с собой.
За столом уже сидел его старший сын, Семен. Марица хлопотала у керогаза. Она была в нарядном ярком платье, подчеркивающем ее стройную фигуру.
Стол тоже был ярким. Такого разнообразия, кажется, не всегда и на свадьбах увидишь. Тут были и соленые огурцы, и помидоры, и варенная картошка в масле, посыпанная мелко резанным укропом, и рыба, и жаренное мясо с какой-то подливой, и икра баклажанная, и нарезанное мелко сало, и лук зеленый, и что-то еще, что не успел объять глаз.
Савва отвел глаза.
– Ну и стол у вас! Свадьба что ли? Или кого-то в гости ждете?
– Никого мы не ждем. Ты у нас дорогой гость, – с улыбкой ответила Марица
– Конечно! Именно! Давай, садись. Выпей красного вина, – подхватил Костас.
Савве не хотелось спиртного, но отказываться было неудобно:
– Разве, что немного. А то вчера я изрядно выпил. Даже сон тяжелый приснился.
– Сон? Какой сон? Расскажи, – заинтересовался Костас, – Марица умеет сны разгадывать.
Но Савве не хотелось об этом продолжать.
Ирини тоже мастерица разгадывать сны. Иногда целыми днями ходила со своими версиями разгадки, пока, наконец, не скажет окончательно, что к чему. Часто впопад, но бывало и невпопад.
Прибежал Васька, поздоровался, сел за стол.
Савва перевел разговор на детей. Как они учатся, да и какие у них увлечения. Рассказал кое-что из своего детства, и из детства их отца. Марица с Костасом тоже вспомнили смешные и грустные моменты. Завтрак прошел очень содержательно, а, главное, весело, с частыми взрывами смеха… Савва заметил, как ребята ели без особого аппетита.
Видно было, что такая еда у них постоянно, и она им надоела. Его бы дочки так бы не ковыряли яичницу на сливочном масле. Ее б уже давно не было на столе вместе с этим сыром и огурцами, и помидорами, и всем остальным. Сердце неожиданно защемило. «Как они там?» – мелькнуло у него. Но внимание его уже было занято пришедшим в гости свояка хозяина, а следом шла его жена, сестра Марицы. Маленькая, довольно симпатичная, толстенькая Марфа, конечно, уступала сестре во всем.
Да и то сказать, не часто увидишь такую стройную, высокую, с красивой осанкой и благородным лицом, как Марица. Они обнялись. Марфа казалась на голову ниже сестры. Муж ее, высокий сероглазый красавец – Харлампий, принес с собой кеменже. Средь бела дня они устроили себе веселье. Одни просили Савву сыграть знакомую мелодию, другие просили Харлампия сыграть греческую музыку на кеменже.
