– Нечего беспокоить человека, тем более Мишутки там нет.
– А ты-то откуда знаешь? – Власин, сжав кулаки, двинулся навстречу. – Пользуешься ситуацией? – Харитон видел сузившиеся глаза, горевшие ненавистью, лицо выражало бессильную ярость.
– Успокойся. Никто тебе не виноват. Сам создал такую «ситуацию», – попытался осадить его Харитон. Но тот приблизившись, резко дал ему под дыхло. Харитон согнулся, ноги дрогнули, чуть не свалился. Глаза закрылись на мгновение, но тут же Харитон пришел в себя.
Власин замахивался дать в челюсть. Харитон успел отклониться и удар нападающего получился смазанным. Власин отскочил, и криво улыбаясь, презрительно сплюнул:
– Увижу тебя около моей жены, не жди пощады, гречонок недобитый. – Харитон видел, как Власин побледнел, увидев близко лицо соперника. Оно выражало одно: решимость убить.
– Скажи, гад, спасибо, что Насте, не понравилось бы, если б я тебя убил, а то точно бы порешил, не посмотрел, что ты легавый, – прошипел Харитон, мощно вмазав ему в челюсть, после того как, использовав, беспроигрышный излюбленный свой борцовский прием, свалил его на одно колено.
Власин явно не ожидал такого оборота. Не ожидал, что ненавистный грек так силен и хваток.
Медленно встав, ни слова не говоря, он, пошатываясь, направился к мотоциклу. Харитон смотрел ему вслед. Тот медленно оседлал мотоцикл и, придерживая носовой платок у разбитой губы бросил, не глядя на Харитона:
– Не думай, что я это так оставлю, фарцовщик недобитый.
Еще встретимся.
– Ну, ну. Встретимся, не сомневайся. А пока поднакачай свои силишки, товарищ милиционер.
Но навряд ли Власин слышал его слова: дав газу, он промчался мимо, обрызгав своего врага грязью.
Харитон круто и длинно выматерился. Но тут же успокоился: «А чего он хотел? Увел чужую жену, теперь кушай неприятности».
Отряхнув свой новый, сразу потерявший вид макинтош, пригладив волосы, Харитон зашагал в сторону железнодорожной линии, у которой стояло серое длинное одноэтажное здание «Межрайбазы», здание, которое Митька-Харитон с некоторых пор невзлюбил: оно мешало ему заниматься свободной торговлей, или, как называли власти и социалистическое общество, в котором он жил-фарцовкой.
Это слово он услышал от Клеоники в последний свой, с Слоном и Диной, приезд в Москву. Тогда они остановились, в недавно отстроенной гостинице «Украина», чтоб не беспокоить гостеприимную Клео.
