– Спасибо, Яша, большое спасибо!
Харитону показалось, что голос ее немного дрогнул от избытка благодарности. Промелькнула ревнивая мысль, что и в разговоре она чаще обращалась к Генералу, и часто улыбалась, когда он острил. А ему, Харитону, ни разу не улыбнулась, несколько же раз он почувствовал, что она была не согласна с его мнением.
«А что ты хочешь? Настюша теперь женщина свободная, как и Генерал. Не то, что я – женатый мужик». Почему-то мелькнула мысль, что Генерал – то никогда все равно не женится на ней.
Она это прекрасно понимает. А на положение полюбовницы она, без всякого сомнения, не согласится. Генерал тоже это прекрасно понимает. «Так что, товарищи – господа, ничего страшного случиться не может», – обратился он, успокаиваясь, сам к себе.
Ему, собственно, хотелось, единственно, чтоб ей и ее сыночку, к которому он так привязался за последнее время, жилось спокойно, чтоб их никто не беспокоил и, чтоб они жили рядом. А он будет помогать ей в этом, как сможет. Харитон подумал об Эльпиде: «А она пусть думает, что это обыкновенная забота о соседке, находящейся сейчас в затруднительном положении в связи с разводом с мужем.
Собственно говоря, так оно и есть».
Он посмотрел на жену, идущую перед ним, на покачивающийся, задранный из-за беременности, подол платья. В дверях она обернулась, блеснула веселыми глазами.
– Митя, еще не поздно, пойдем в кино?
– Ну, что ты, устал я небось, после поездки в Караганду, туда, назад.
Жена смотрела на него укоризненно:
– Ну Митя, «Свинарку и пастуха» показывают, фильм – закачаешься!
– Поел плотно, даже переел, – продолжал оправдывать свой отказ Харитон, – хочется прилечь.
Эльпида обняла его за шею, предварительно оглянувшись кругом, поцеловала.
– Ладно, ладно. Убедил. Но завтра обязательно пойдем, хорошо? Завтра показывают «Веселые ребята».
– Хорошо, обязательно сходим.
* * *После, как он говорил, «ограбления» дома, то есть после того, как Анастасия собрала все свои и Мишуткины вещи и, таким образом, фактически, опустошила дом, для Александра Игнатьевича Власина наступили совсем тяжелые дни.
Он не мог ни пить, ни есть, ни спать. Все подруги разом опостылели так, что, на время, со всеми порвал всякие отношения.
Перестал пить водку. Думал: вот полностью исправлюсь, явлюсь к Насте, расскажу, как живу, как работаю, как скучаю за ней и сыном. Не может быть, чтоб не простила. Ведь любила, да еще как! Он хотел продержаться так месяц, а потом появиться в Осакаровке.
