А братья в этом смысле были очень даже крепки и старшему брату, Савве, было не престижно от них отставать. Ирини снова прилегла. Тут братья в пьяном виде захотели, чтоб им еще что-то подали. Ирини еле поднялась, подошла к столу.
Тут младший, Федька, заломив крутые брови, пьяно съязвил:
– Я вижу, Савва, твоя жена не хочет нас видеть здесь, смотри, какой у нее недовольный вид. И вообще, сестра наша жалуется, что жена твоя плохо с ней обращается. Сестра, кстати, спала за ширмой, она болела ангиной.
Савва повел своими пьяными глазами, но промолчал. Ирини, посмотрев на развязный вид Митьки-чечена, и еще более отвратительный надменно – презрительный взгляд Федьки, ответила спокойно, но резко:
– Я вижу, это ты здесь недовольный, что тебя не так встречают, ну извини, ты не беременная женщина, чтоб я за тобой ухаживала бегом.
Федор взвился:
– К чему это ты, дорогая?
Савва ответил за нее:
– Тошнит ее, второй месяц беременна.
– Большое дело, – вступил в разговор Митька, – наши женщины и в девять месяцев пашут, мешки таскают…
Это было начало памятного семейного вечера. Кончилось тем, что разъяренного Савву с окровавленным ножом, с трудом удерживали сами зачинщики скандала. Потом они его куда-то увели.
Плачущая Ирини не знала, что делать: среди ночи не пойдешь к родным. Наталию тоже не оставишь с пьяным мужем. Перевязала порезанную мужем ногу белой косынкой.
В душе она мстительно думала: «Все, развод! С ним жить не буду ни дня. Утром возьму ребенка и уйду к матери». К утру она заснула и дверь забыла запереть. Проснулась от стука открывающейся двери. Вошел Савва, как ни в чем ни бывало. То есть, делая вид, что ничего такого не произошло. Ирини вскочила и, ни слова не говоря, не глядя даже в его сторону стала собирать вещи. Савва молчал. Наталия проснулась. Потянулась к подошедшему папе, но Ирини резко вынула ее из качки, стала одевать.
Метнула взгляд на Савву – он сел за стол, опустил голову."
"«Неужели ни слова не скажет, – мелькнуло – неужели он ко всему еще и такой трусливый», – подумала она презрительно.
– Ирини, ну прости меня за вчерашнее, – наконец Савва выдавил он из себя.
Ирини молча взяла ребенка за руку, вещи под мышку и пошла. Савва встал в дверях:
– Никуда ты не пойдешь.
