Голос Алексиса! Ирини торопится, накидывает на себя шаль, босиком выбегает в холодные сенцы, открывает дверь. Вместе с морозным облаком вваливаются две смеющиеся темные фигуры.
– Не ждали, а мы вот они, собственной персоной, – сказал Алексис, обнимая Ирини."
"– Здравствуй, Ирини, извини, что так поздно. Полуторка застряла в дороге, пешком бы быстрее дошли. Замерзли, как цуцики. Скорее веди нас к печке, – проговорила невнятно, лязгая зубами его сестра Валентина. Скинув валенки, сбросив старенький полушубок, она побежала к пышущей жаром, отдающей красными бликами по стенкам, печке.
Алексис следом.
Ирини зажгла лампу, подкрутила фитиль, чтоб ярче светило. Минут пять гости не могли говорить, так свело мускулы лица.
Ирини шурудила печку, разжигая пламя пожарче. Поскорей налила чаю. Выложила на стол, все чем была богата. Через полчаса, гости оттаяли.
– Решили с вечера приехать, что б с вами подольше побыть в воскресенье, – сказал Алексис, а то Валентине только раз тут с тобой пришлось встретиться.
– Да, живем вроде рядом, а ничего друг о друге толком не знаем, как будто чужие.
Надо это дело исправлять, – Валя с кружкой в руке подошла к качке посмотреть на спящую Наташу, – какая она у тебя прелесть!
– Да? А то тут одна слишком грамотная, сказала, что страшненькая.
– Не слушай, – улыбнулся Алексис, – она вырастет и станет красавицей.
– Вырастет, будет какой-нибудь летчицей, например, – мечтательно прошептала над ухом Ирини Валентина.
Алексис укоризненно посмотрел на нее:
– Она сама хочет стать летчицей, как Марина Раскова и ее команда.
Слышала про них?
Ирини растерялась. Кто это такие: имя вроде греческое.
– Раскова? Нет, откуда я могу знать, я газеты не читаю. Человек я малограмотный, можно сказать неграмотный. А кто они?
Алексис смутился:
– Я думал, может в киножурнале пришлось увидеть.
– Про них в газетах писали: девушки героини, – объяснила Валя, – а, вот наша Клеоники написала нам из Москвы про героя – летчика Александра Кокинаки. Вырезку из газеты нам прислала о нем.
Представляешь, он – грек. Узнаешь? – Кокинаки-Кокино, то есть Красный. – Валентина рассказывала, а у самой глаза все больше и больше расширялись. – Я представляю какой он: молодой и красивый!
– Похожий на Алексиса, – вырвалось у Ирини.
– Вот и я так думаю, а он не верит!
Алексис, стоя у колыбели, сделал вид, что не слышит.
– Алексис тоже с детства мечтал пойти в летчики, – увлеченно продолжала Валентина.
– Да, да, я припоминаю, – с удовольствием вспомнила Ирини.
