А здесь-то что? Один этот страус Кеша?
– Опять же, как погибла Юля? Девушке сначала подбросили камешек Кристины, а потом и саму ее порешили… Зачем? Может, она видела настоящего преступника?
– А может, и нет! – с пылом принялась доказывать Василиса. – Вот смотри! Эта Юля на самом деле убивает Кристину…
– Она не могла, она же с Вероникой Абрамовной была.
– Ну хорошо, ей просто так подкидывают этот талисман. И Юля не знает, как доказать свою невиновность, мучается, страдает, а потом погибает методом самоубийства.
– Ничего себе! – возмутилась Люся.
– Нам же говорили, девушка была изуродована до неузнаваемости! Родная мать едва опознала! Это как же себя убивать надо?! Нет, здесь нужно серьезно подумать…
– Хорошо, придем домой – напишем план действий.
– У нас уже есть план, мы писали. Только действий нет, – вздохнула Люся и мечтательно задрала глаза к небу. – Эх, как бы славно было попасть на дачу к этому Хлебову. Вот хоть ты тресни, кажется мне, что у него там много интересного можно обнаружить. Очень странный тип.
Когда подруги вернулись домой, их ждал неожиданный сюрприз. Сначала постучался Димка Фокеев – приятный молодой человек, самый надежный и добрый сосед, и внес здоровенный букет.
– Это вам, – протянул он цветы Люсе.
Та бережно взяла букет и понеслась подыскивать для цветов подходящую вазу.
Розы, в необычайно красивой упаковке, привели Василису в шок. Мгновенно вспомнилась машина… Люся…
– Нет, – строго отчеканила она, поймала за халат Люсю, отобрала цветы и всучила обратно Димке.
– Нам не надо! Рано еще. И вообще, Димочка, с чего это ты вздумал цветами раскидываться? Мы тебе что, девушки недоразвитые? Забери себе.
– Я тоже не девушка! – возмутился парень. – И вообще это не я покупал. Это к тете Люсе какой-то мужчина приходил, просил передать.
– Это такой лысый, плюгавый, в ватных штанах? – поинтересовалась Василиса.
Парень замотал головой:
– Нет, он худой такой, с сизым носом, без зубов, но тоже симпатичный.
– Вот и не надо. И нечего… Может, эти цветы отравленные какие? – волновалась Василиса, с трудом удерживая Люсю, рвущуюся к цветам.
– Вот ты, Димка, сам их понюхай, понюхай… или нет, лучше стебельки у них пожуй.
– Чего это я стебельки жевать стану? К тому же если они отравленные? Это тети-Люсины, пусть она и жует.
– Люсе нельзя! – волновалась Василиса. – Соседей у меня много, а Люся одна!
– Вы уж тут сами разбирайтесь, – махнул рукой Димка, пристроил букет на порог и вышел, бубня что-то под нос.
Люся ничего не понимала.
