Только у меня вашего телефона нет.
Люся быстро выхватила из сумочки ручку (они взяли с Василисой, чтобы переписывать роли) и размашисто начертала на газете.
– Вот. Непременно позвони. А сейчас вон к тому подъезду.
– Вы же говорили – к дому Риммы…
– Мы же не к ней, а только в ее двор. Нам в театр, – поспешила пояснить Василиса. – И очень вас прошу, поближе к подъезду, а то Люся так неприлично прыгать будет, она же не воробей.
Наташа подогнала машину чуть не к самой подъездной двери. Подруги распрощались и, кряхтя, освободили салон.
– Чего это ты наплела девчонке про какого-то брата? У тебя что, на самом деле родственник имеется? – толкнула в бок подругу Василиса.
Люсенька еле удержалась на ноге.
– Я не плела, чего толкаешься?! Это я так со свидетелями работаю. Ты же тоже, когда на меня ролики надевала, не мечтала, что я стану тинейджером!
Люся была права, поэтому разговор замяли, и женщины с большой осторожностью стали спускаться в подвал, где и располагалось царство местной Мельпомены.
В подвале было сумрачно, пахло сырыми тряпками и раздавался недовольный мужской голос:
– Вероника Абрамовна, сколько раз вам говорить, надо легко прыгать! Легко! Невесомо!.
. Хотя с вашим весом… Стоп! А почему в зале посторонние?!"
"Прямо на Василису неизвестно откуда выскочил маленький, щуплый человечек и от возмущения чуть не захлебнулся:
– Кто вас пропустил?! Я спрашиваю… Нет, я так не могу! У меня на носу спектакль, а тут… Откуда вы, милые крошки? – откровенно издевался он.
Крошки немного подрастерялись, но только в самом начале.
Люсенька скромно откашлялась в кулачок и, точно пионерскую клятву, звонко отчеканила:
– Мы по зову сердца! Пришли служить искусству и поднимать культурный уровень народонаселения!
– Поня-аатно… – скривился маленький мужичок. – Тоже, что ли, в артистки?
– Куда возьмете…
– В артистки, – поправила подругу Василиса, греметь тазами она не собиралась.
– Ну что же, давайте смотреть, на что вы годитесь, – вальяжно уселся на трубу бывший сантехник и кивнул Люсе.
– Пройдитесь… Нет-нет, пока не входите в образ, просто пройдитесь. Вы что – издеваетесь?
Люся не издевалась, она не могла идти, поэтому неловко скакала на одной ноге.
– Вы издеваетесь, да?! – все больше накалялся самодельный режиссер, и Василисе пришлось погасить его гнев.
– Понимаете, – начала она, смахнув несуществующую слезу, – Люсенька вчера так неслась в ваш драмкружок…
– У нас театр! – взревел мужичок.
– Вот-вот, я и говорю, так неслась, что подвернула ногу.
