Следом за ним залетели еще какие-то люди, из которых Василиса узнала только Витю Потапова. Она протиснулась через их могучие спины и чуть не заорала: в кровати лежала Люся, а рядом с ней сидела Наталья и держала пистолет у виска нечастной сыщицы.
– Доигрались, мать вашу… – выдохнул Павел.
– Наташенька, это мой сын, не пугайся, слезь с Люси, – не до конца оценивала ситуацию Василису. – Паша, девочка так перенервничала сегодня, ты не представляешь. Ее столько в лесу продержали, одичала немножко…
– Мам, ее не держали, она там сама пряталась, – устало объяснял Пашка.
– Ты, Пашенька, ерунду-то не городи… Наташенька, ну хватит уже пистолетом трясти, в самом ведь деле выстрелит, а я Люсе еще про миллионы не сказала! Не балуйся…
– А я не балуюсь, – нервно дышала Наталья. – Вот теперь я не играю. И что же вы, Василиса, сынка не слушаете? Он ведь правильно говорит – это я сама пряталась! От вас, от Хлебовых разных! Вы сами меня отыскали! Вы сами этого хотели!
– Вася… Васенька… она так в меня вцепилась… – проговорила Люся, еле шевеля побелевшими губами.
– Она так меня держит… она не шутит, Вася…
Василиса не могла поверить.
– Ты… Наташка, ты… – грозила она пальцем. – Ты в Люсе скунса… не буди…
Заслышав знакомую команду, Малыш ринулся на кровать, сшиб Наталью и уложил лапами в подушки Люсю. Это называлось у него «Буди Люсю». Малыш в последнее время настолько отработал команду, что хватало одного слова. Пашка метнулся к Бедровой и, прежде чем та успела опомниться, защелкнул на ней наручники.
– Сволочи!!! – визжала та и каталась по кровати. – Сволота!!
Но теперь она была не страшна. Зато Павел поднялся во весь свой могучий рост и встал перед матерью.
– Вот если бы… – едва сдерживался он. – Если бы тебя звали Катерина Павловна… или Надежда Павловна… я бы тебе… снял штаны… и такого ремня всыпал!!!
– Пашенька, а меня вот Василисой Олеговной назвали, – торопливо проговорила мать и отошла к окошку, подальше от греха.
– Павел Дмитриевич! Вас ждать?! – спрашивали ребята, уводя буйную Бедрову.
– Конечно. Я иду, – повернулся разгневанный Павел к матери спиной и потопал к выходу.
– Пашенька, а сегодня на оладушки зайдешь? – спросила дребезжащим голосом Люся и на всякий случай пригрозила: – Паша, попробуй только не зайди, сами в милицию заявимся, узнать в чем дело.
– Готовьте оладушки, тетя Люся, непременно буду! – сквозь зубы проговорил Павел, играя желваками.
А потом потянулись бесцветные дни.
