Кто знает, может, именно у себя он Наталью прячет!
Как Люся ни ломала голову, все мысли сходились к одной – надо посетить Хлебова. Только… только не стоит теперь об этом говорить Василисе, она и без того сегодня настрадалась. Люся постарается в одиночку проникнуть в логово этого страшного зверя. Люся закрыла глаза. Проникать не хотелось.
На следующий день дамы проснулись со страшной головной болью. Ни одна ни другая ни о чем друг друга не спрашивали: Люся потому что боялась разбередить душевную рану подруги, а Василиса просто не догадывалась, что с Люсей могло что-нибудь произойти.
Люся смотрела на подругу с болью и осторожностью, Василиса же разглядывала Люсю как будущую миллионерку и преступно оттягивала момент серьезного разговора. «Теперь ее надо беречь от всяких там расследований… – думалось Василисе Олеговне. – Чего доброго, попадет в какую больницу, а тому буржую нужна здоровая невестка, а то кто его знает, может и денег не дать, капиталист! Ничего, Наташу я и сама вытащу, знать бы – откуда…» Люсенька гремела кастрюлей и размышляла: «Сейчас Василису трогать нельзя.
Она и так пострадала. Придется самой. Черт, и про Наталью ничего не известно! Как же девчонку выручать?»
После завтрака подруги чинно устроились на диване, включили телевизор и прилежно уставились на буйные страсти какого-то молодежного сериала. Только спустя полчаса Люся обнаружила, что сериал сплошная эротика, а это сейчас Василисе просто противопоказано. Люся взволнованно стала жать кнопки пульта.
– Люсенька, ты уже вполне созрела для супружества, вон как тебя всколыхнуло, – печально, как добрая матушка, усмехнулась Василиса.
– Вася… не надо этого… я не люблю такие… Вася, а пойдем к Маше! Пойдем к Маше, она приглашала, обижается, что мы не приходим, так обижается, наверное…
– К Маше? Конечно, нам надо к Маше, – решительно поднялась Василиса и пошла одеваться.
«Она даже не стала краситься, – в ужасе подумала Люся. – Все гораздо страшнее, чем мне казалось, это катастрофа…»
Василиса и в самом деле решила не краситься.
Кому, к черту, пудрить мозги этой краской, если Люся вон никогда даже губы помадой не красит, а станет миллионершей, а она, Василиса, что ж, для кого ей теперь…
К Маше шли пешком, чинно и торжественно.
– Вася, купить тебе пирожное? – вежливо спрашивала Люся.
– Меня от них тошнит со вчерашнего вечера… – уныло отвечала Василиса, и Люся чуть не впадала в истерику.
