Затем встал перед ним на колени, чтобы быть одного роста, на меня же он так и не посмотрел. А вот Лео переводил непонимающий взгляд с меня на Макса.
Я вздохнула и тепло улыбнулась ребенку.
— Сынок, это твой отец."
"— Но разве он не улетел в экспедицию на северный полюс и не замерз там во льдах?
Тихий и гортанный смех Макса заставил меня улыбнуться.
— Версия так себе, Арина, — более-менее спокойно проговорил Макс, а я порадовалась, что ему удалось справиться с порывом обернуться.
— Знаю.
— Со мной всё в порядке, и теперь я никуда не денусь.
Может быть, познакомимся поближе? Расскажешь мне о себе или что-то покажешь? Мне очень интересно, — Макс говорил это тихим голосом, а я лишь стояла и смотрела на них.
— Ну-у, я могу показать тебе свои сокровища или свою комнату, — с энтузиазмом проговорил ребенок.
Вот уж кто искренне не понимает всех взрослых заморочек и сложностей. Сегодня он обрел отца и тут же рад посветить его в свою жизнь, что не скажешь обо мне. Теперь понятно, что Макс не оставит нас и будет так или иначе навещать своего сына.
И как к этому теперь относиться мне?
— Я буду очень рад это увидеть, — искренне ответил Макс и провёл рукой по темным волосам малыша, а тот открыто ему улыбался.
— Тогда я побежал за ключом от гаража! — последнее Лео уже прокричал практически у входа в дом, так торопился похвастаться своей коллекцией.
Макс тем временем медленно встал и также тягуче медленно развернулся в мою сторону. Я тут же приняла воинственный вид, так как виноватой себя абсолютно не чувствовала.
— Почему ты не сказала мне? — проговорил он и подошел слишком близко.
— Зачем? Макс, для нас в твоей жизни не было места. Навязываться я не собиралась. Свой выбор ты сделал тогда, — я отвернулась от него, не желая продолжать разговор, но крепко стиснутые челюсти Макса успела увидеть, как и стиснутые кулаки.
Минуту ничего не происходило. Я обхватила свои плечи и продолжала смотреть на улицу. Напряжение между нами стало настолько густым, что его можно был резать ножом.
Почувствовала, как Макс подошел ближе, дотронулся до моего подбородка и развернул лицо к себе, а потом прислонился своим лбом к моему и тихо, рокочуще проговорил:
— Прости.
— Не хочу говорить об этом, — прошептала я, а сердце разрывалось от болезненных воспоминаний.
Только предаться им я не успела в полной мере, как и услышать то, что хотел сказать мне Макс. Потому что стоило только ему открыть рот, как к дому подъехала машина Эдгардо.
