Но самое удивительное было то, что Арина вовсе это не спрашивала, а утверждала. Интересно она это поняла, если всего лишь человек?
— Да, — нехотя признался я.
— Хорошо, — странно ответила Арина, а Ромыч закашлялся от такого заявления. — Что испытываешь сейчас?
Вот же вредная!
— Я вроде бы не у психолога на приеме, — я сжал подлокотник кресла, а она это отметила.
— Я говорила, что всё, что спрашиваю, очень важно.
— Раздражение, злость…
— Что в данный момент ты хочешь сделать больше всего? Твой порыв? От какого конкретно действия ты хочешь себя уберечь?
— Не знаю… — прорычал я, начиная терять контроль.
— Что испытывал, когда Эдгардо сидел рядом со мной? — еще один странный вопрос, и почему он кажется настолько личным?
Но вот признаться в том, что хотел разорвать кошака, я не мог. А еще я точно хотел что-то сделать с ней, но так и не мог понять, чего больше: то ли нагнуть ее прямо на этом диване, то ли наказать за то, что так тесно общается с этим хреновым переводчиком.
Я резко встал.
— Думаю, нам лучше прервать наше общение. В другой раз договорим.
— Для чего тогда вы пришли в таком составе? Что может быть важнее собственного здоровья, — от холодного и жёсткого голоса Рины побежали мурашки.
— Скажу прямо, не слишком уж я и верю в положительный результат. А пришли мы, потому что мои близкие настояли на этом, — и пока не наговорил ничего лишнего, я решил откланяться.
Сейчас мне нужно прийти в норму, а сделать я это могу только вдали от этого раздражителя с бирюзовыми глазами.
— С завтрашнего дня начнем ежедневное обращение, — бросила она мне вдогонку.
— Что? О чем ты говоришь? Ну, точно сумасшедшая.
— Это хорошая новость, — вставил свои пять копеек Арни.
Еще бы, ведь они с Ромычем именно на этом и настаивали.
— Я разорву тебя! — прорычал я и сам не понял, как оказался на столько близко к ней и даже склонился к сидящей девушке.
— Я же сказала, что справлюсь.
Мне, как твоему лечащему врачу, — последние два слова она особенно четко выделила. — Виднее, что делать. Места в моем графике слишком мало. Поэтому, пока я на основной работе в отпуске, могу заниматься тобой. Теперь решай сам.
Ее наглый тон снова заставил меня скрипнуть зубами. Прорычав что-то нечленораздельное, я оттолкнулся от дивана и, оскалившись, развернулся чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом.
