– Младшей сестре после смерти Владимира Михайловича досталось все, – заявил Кузя.
– Не понял, – удивился Дегтярев.
– Давайте вспомним, что Дэдди обманул любовницу, никого он не убивал, – начал объяснять Кузьмин, – Владимир Михайлович тихо сидел за границей вместе с любовницей. К Елене приходил «адвокат», который такой же юрист, как я солист балета Большого театра. Деньги, что тратила направо-налево «вдова», достались ей не по завещанию, супруг-то и не думал умирать. Средства безотказно давал сам Морозов. Это, он считал, лучше, чем судиться не один год с бывшей супругой, деля нажитое в браке.
Когда Елена Николаевна ушла из жизни, Ксения и Лида получили драгоценности матери, деньги, которые лежали у нее в шкафу, и все! Не знаю, давал ли Владимир Михайлович дочерям средства на жизнь. Но он не оформил брак со своей любовницей. Почему? Ответа на данный вопрос, скорей всего, мы не узнаем. Через год после смерти матери умирает Ксения, вскоре уходит на тот свет Морозов. Кто основная наследница? Лидия. Ей уже исполнилось восемнадцать, опекун не нужен.
Владимир Михайлович перед смертью продал бизнес. Но он получал доход от сдачи недвижимости и проценты с капитала. Вилла в Испании, о существовании которой не подозревала Елена, имела место быть, но она никогда не принадлежала Морозову, он ее снимал. А вот в России у него было несколько квартир в разных концах столицы, они перешли к Лидии и тоже арендуются. Если сложить всю прибыль за месяц вместе, получится приличная сумма. Плюсуйте сюда деньги на счетах Морозова.
Да и как певица она не внакладе, Лидия обеспеченная дама. Мне надо на секундочку отбежать.
– Валяй, – разрешил полковник.
Кузя испарился. Меня удивила резвость компьютерных дел мастера. Обычно он ходит медленно, а тут помчался, как молодая борзая. Похоже, у него сильно прихватило живот.
Дегтярев постучал карандашом по столу.
– Надо поговорить с Лидией.
– Ой, ой! – закричала из глубины дома Марина. – Кузенька, что с тобой! Саша, Саша, ему плохо!
Мы все разом вскочили и помчались на зов.
Глава тридцать первая
На чисто вымытом полу прихожей лежал Кузя. Глаза его были открыты, но не моргали, кожа лица имела серо-зеленый оттенок, на левом виске краснела рана.
Чтобы не упасть, я оперлась на стену.
– Так-так, – протянул Леня и медленно подошел к трупу. – Что у нас тут? Ой-ой! Покойничек. Но странноватенький, как он сам любит говорить. Дырка в височной области впечатляет. Но я не вижу ни единого предмета, которым ее могли сделать.
