– Я ей сказала: «У нас тут Эдик умер. Я сама видела. Не ошибаюсь. «Кошачий глаз» у него. Что мне делать?» – заговорила Галя.
Бокова показала на мобильный, который лежал у нее на коленях.
– Алиска велела мне ждать ее приезда, она все организует, как надо. Нам в полицию звонить не стоит, Карякина решит все проблемы. Слышишь? Шарк-шарк!
Я встала.
– Ты сильно перенервничала. Пойду, сделаю нам чай.
– Хорошо, – согласилась Бокова, – что-то сил у меня совсем нет.
Я отправилась на кухню и крикнула:"
"– Какой ты хочешь? Обычный, цейлонский? Эрг Грей? Ройбуш? У тебя тут еще есть успокаивающий.
Может, его?
– Давай, – ответила Галя, – сейчас коньяк достану. Выпьем по граммулечке.
– Я приехала на машине, – напомнила я.
– Ой, да ладно, – засмеялась подруга, – из моей деревни в твою пять минут езды, и ГАИ у нас тут не бывает.
– Нет, – возразила я, – опьянею даже от запаха, лучше варенья себе в чай положу.
Раздался тихий вскрик, потом звук бьющегося стекла. Забыв про чайную церемонию, я выбежала из кухни в столовую, мгновенно уловила резкий запах алкоголя и увидела Галю.
Бокова лежала на полу лицом вниз, около нее растекалась лужа, в которой валялась разбитая бутылка.
Я кинулась к подруге с воплем:
– Что с тобой?
– Она почему-то упала, – ответил хорошо знакомый мужской голос.
Я замерла, потом догадалась посмотреть в сторону входа. Там темнела мужская фигура.
У меня закружилась голова.
– Эдик?
– Здравствуй, Дашенька, – как всегда ласково произнес психотерапевт.
– Ты жив? – воскликнула я.
– Да, – удивился он, – а почему ты спрашиваешь?
– Э… э… э… – протянула я, – ну… вроде… короче… подними Галюшу, отнеси ее на диван. А я уберу осколки.
– Эх, хороший коньяк пропал, – огорчился Эдик, – и мне одному с задачей не справиться. Давай так: ты возьмешь Галку за руки, я за ноги, и положим ее на софу. Только сначала замети стекляшки. А то наступим в них, раздавим, по всей комнате разнесем. Надо врача вызвать. Галюша определенно заболела! Свалилась, как подкошенная.
Наверное, плохо с сердцем стало!
Я наконец-то пришла в себя.
– Нет. Она просто испугалась.
Эдик засмеялся.
– Кого? Меня? Мы знакомы не один год, с какой стати ей бояться близкого родственника? Неужели я такой страшный? Вроде утром выглядел обычно. Правда, потом весь день на себя не любовался, работал. Сложные сеансы были сегодня.
Эдик говорил, как обычно, ровным приятным баритоном. Он не выглядел взволнованным, испуганным и уж совсем не походил на мертвеца.
