Помолчав, Амброзиус задумчиво добавил:
– Это заставляет меня сомневаться, что Лайбстер и есть тот вор, которого вы ищете. Все, что ему нужно, он мог бы получить от Фонтероя более тонкими средствами, как это принято у сидов.
– На данный момент это наш единственный подозреваемый, – угрюмо отозвался Нед. – Кто еще ночью мог забраться в особняк, если не он?
Волшебник развел руками:
– Вспомните юридические максимы: quis, quid, ubi, quibus auxiliis, cur, quomodo, quando?
«Хороший совет, – подумала я. – Главное – конкретный».
– Но пока что мы продолжаем подозревать мистера Лайбстера, и это значит, что мне придется встретиться с ним еще раз, – мрачно сказала я.
Уолтер с волшебником обменялись быстрыми взглядами, заронив во мне нехорошее подозрение. Что еще они задумали?
– Мы тут посоветовались и решили, что тебе нужна верховая лошадь, – нерешительно начал Нед.
– Особая лошадь, – подчеркнул Амброзиус, – которая при случае сможет унести тебя даже от фомора.
От такого известия я почти лишилась дара речи.
– Вы… вы что, смерти моей хотите? За всю жизнь я сидела верхом разве что на бревне!
Не скрою, в Серпент-парке я с завистью провожала глазами изящных всадниц в развевающихся амазонках. Они казались такими независимыми, такими бесстрашными… При взгляде на них сразу возникало впечатление, что эти леди уверенно держат в своих маленьких ручках не только поводья, но и бразды правления в доме. И, безусловно, скакать верхом гораздо интереснее, чем трястись в коляске с леди Элейн, раскланиваясь и улыбаясь ее многочисленным знакомым.
Но я же и десяти ярдов не проеду – мигом вылечу из седла, как мешок с песком!
– Не бойся, – глаза Амброзиуса проницательно блеснули из-под молочно-белых бровей. – Эта лошадь тебя не сбросит. Пойдем-ка со мной.
Оставив Уолтера греться у камина, мы вдвоем вышли из дома в чернильную хмарь. Амброзиус захватил в холле фонарь, так что шел впереди, освещая дорогу. Приземистое здание конюшни занимало довольно много места на заднем дворе, хотя сейчас там содержались всего три лошади: пара гнедых, отдыхавших после сегодняшней прогулки, и Корунд, здоровенный жеребец лорда Фонтероя.
Конь недобро покосился на нас из-под темной челки. Я слышала, что эта зверюга не признавала никого, кроме хозяина. Даже грум с ним едва справлялся.
После уютного домашнего тепла в конюшне царил стылый холод. Пахло сеном и лошадьми. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Я потерла ладони и сунула их подмышки, пытаясь согреться.
