Глава 28
На следующий день утро в магистрате на Коул-стрит началось очень бурно. Звучный голос мистера Тревора далеко разносился по коридорам:
– Как она могла исчезнуть?! Из запертого кабинета! Кто ночью был на дежурстве?!
Все «ищейки» сгрудились в закутке у привратника, не желая попасть Старику под горячую руку. Винс шепотом клялся, что лично запер в шкафу злополучную трость с обсидиановым лезвием. Фокс поддразнивал незадачливого напарника, Нед старался их помирить, а я помалкивала. Я знала одного не-человека, для которого запертые двери не представляли серьезного препятствия.
Вернее сказать, «дверью» для него могло стать все, что угодно: отражение в пруду, осколок зеркала или заплатка лунного света на полу. Правда, у «мистера Лайбстера» был гейс, запрещающий появляться в чужих домах. Неужели трость с обсидианом была так важна для фоморов, что он решился рискнуть ради нее своей магией? Хотелось надеяться, что обсидиановый клинок теперь пребывает на Той Стороне, как можно дальше от Кеннета, а не плывет на каком-нибудь судне ко двору короля Ральфа.
Даже если лорд Фонтерой больше не зависит от своего дракона, все равно тот клинок равно опасен для них обоих.
Мысли о Кеннете унесли меня далеко-далеко от тесной привратницкой, пропахшей старыми газетами и дешевой чайной заваркой. Только вчера я узнала, как многим ему обязана. Вчера вечером, после того как протестующего Мериваля отправили охладить голову в Холодный дом, мистер Тревор неожиданно вызвал меня к себе.
– Я тут кое-что привез для тебя, Коза, – сказал он, указав мне на стул напротив себя.
А затем выложил на стол маленький овальный портрет, конверт и сложенный пополам лист бумаги.
С портрета на меня смотрел молодой человек в красном офицерском мундире, аккуратно выбритый, с темными, коротко подстриженными волосами. Лицо его было исполнено достоинства и энергии. Яркие зеленые глаза под прямыми решительными бровями разительно напоминали мои. Это был портрет лорда Эдварда Уэсли.
Мы-то все считали, что мистер Тревор ездил в Дуверн, чтобы разведать о коварных намерениях сацилийцев, а оказалось – ничего подобного! По особой просьбе лорда Фонтероя мой начальник ездил в графство Думанон, в небольшую деревню возле замка Уайтбор, или замка Белого Вепря, как его называли местные.
Там ему удалось найти одного старого священника, который помнил мою мать. Я слушала рассказ шефа, затаив дыхание, и остро жалела, что не могла сопровождать его в этой поездке.
