Единственное занятие, где никто не оспаривал его первенства – игра на фортепиано. Вряд ли его устраивало такое положение вещей.
Я попыталась вообразить сложную смесь дружеского расположения, неистовой ревности и зависти, царившую в душе этого гордого человека, считавшего себя недооцененным. Смог бы он удержаться от искушения, когда представилась возможность погубить Фонтероя, превратив его в огнедышащее чудовище? Или наоборот спасти, проявив великодушие и вернув «внезапно найденный» амулет, который не смогла отыскать целая команда «ищеек»?
Да, у Мериваля хватило бы решимости и злости, чтобы пойти на это.
Он был достаточно самолюбив, чтобы наслаждаться ощущением власти. И достаточно самоуверен, чтобы бросать мне подсказки время от времени – более того, сунуть ключ мне под нос и снисходительно наблюдать со стороны, как я раз за разом бьюсь головой о стену, пытаясь его разгадать. Каким умным, должно быть, он казался себе по сравнению со мной, со всеми нами!"
"Если «Полет нетопыря» – это ключ к шифру, тогда восемь нот в каждом такте должны иметь какой-то смысл.
Все ноты имели одинаковую длительность – одна шестнадцатая, так что выделить какую-то из-них по длительности не получится. А если по высоте? Может быть, какая-то определенная нота обозначала те позиции в записке, которые следовало читать? Я взяла нотную тетрадь. Цепочка черных значков извивалась по нотному стану, как хвост змеи. Сразу бросилось в глаза, что ноты «соль», «ля» и «си» использовались очень редко, с ними много не нашифруешь.
А с остальными можно попробовать. Но как тогда быть с полутонами? Следовало ли считать бемоли и диезы за один символ – или за разные?
Я запаслась бумагой и принялась за работу. Скоро моя бедная голова загудела, как котел, набитый пчелами. Ноты и буквы разбегались по листу, словно мелкие букашки, от работы заныла голова, и зарябило в глазах. Дом давно уже погрузился в сон. Маленькие часы на каминной полке торопливо отсчитывали секунды, иногда из холла доносился натужный бой напольных часов, заставляя меня вздрагивать.
Бесполезные исчерканные листы я бросала прямо в огонь. Спустя час камин почти потух, и в комнате потемнело. Пришлось сделать перерыв. Я со стоном разогнула спину, потирая уставшие глаза. Зажгла свечи, которые нашла на столе, и снова принялась за дело, хотя мой энтузиазм, вспыхнувший из-за посетившей меня новой идеи, угасал с каждой минутой. Прогорал, как дрова в камине.
