К моему удивлению, Амброзиуса на месте не оказалось. В комнате царили такая тишина и покой, каких здесь давно уже не наблюдалось. Когда Амброзиус работал, у него вечно что-то взрывалось, шипело и таинственно булькало, а воздух гудел от магических испарений. Сейчас здесь царила необычная звонкая тишина. В тусклом солнечном луче танцевали пылинки. Штора, висевшая справа от окна, подозрительно оттопыривалась.
Бесшумно отступив к очагу, я протянула руку за тяжелыми каминными щипцами. Сразу бросилось в глаза, что их рукояти были искорежены, будто кто-то с немыслимой силой согнул их, а потом попытался распрямить обратно.
Это какую же силищу надо иметь… Что за чудовищ разводил здесь Амброзиус? И куда делся он сам? Сожрали?!
Перехватив щипцы, я угрожающе направилась к шторе. Оттуда послышался слабый вскрик:
– Не надо! Это я!
– Агата?!
Девушка так отчаянно пыталась выбраться из укрытия, что, наоборот, запуталась в портьере. Растрепанная, со съехавшей набок наколкой, она выглядела довольно комично.
– Что ты тут делаешь?
– Миссис Бонс хотела попросить у господина Амброзиуса порошки от зубной боли. Я пришла, а его нету. Я думала, он не рассердится, если я поищу… Я думала…
«Врет, – молнией промелькнуло у меня в мозгу. – Миссис Бонс боялась волшебника, как самого дьявола. Она бы пальцем не притронулась к его снадобьям. Скорее всего, это Батлер послал Агату разведать, чем тут занимается Амброзиус. Похоже, после вчерашнего происшествия он доверяет ему еще меньше, чем я».
– И как, нашла?
– Ничего нет, – растерянно ответила Агата. – Никаких лекарств. Все так чисто прибрано, будто…
«Как будто волшебник решил незаметно нас покинуть. Господи помилуй, надеюсь, у него хватит совести не бросать больную Элейн на произвол судьбы!»
Резко развернувшись, так что подол хлестнул меня по ногам, я бросилась обратно. Однако мое опасение было напрасным. Еще не добежав до комнат леди Фонтерой, я услышала голоса и поняла, что Амброзиус был там. Он меня опередил.
Они с Элейн сидели у окна, взявшись за руки. На ней был кокетливый кружевной пеньюар и чепец, из-под которого выбивались кудрявые черные локоны. Элейн что-то оживленно рассказывала, смеясь, и казалась до невозможности юной. Лица ее мне не было видно. Зато в глазах у волшебника я заметила странное выражение – нежное и решительное одновременно."
"В глубине комнаты Джейн укладывала в дорожный несессер щетки и флаконы с туалетного столика.
