Варя была права, Заславский совершил немалую работу по сбору сведений! И если бы не почтовые маг. ящики, то этот сбор занял бы гораздо больше времени. Но он напряг всех кого мог, и в закромах Академии наук нашлись-таки несколько старых свитков со скандинавскими рунами, надписи со значениями на которых почему-то были выполнены на английском языке. Ну да это не важно. Главное, он пообещал, что поиск нужной нам информации еще ведется, и если что-то будет найдено, нам это тут же доставят по маг. почте или, если объем документов будет слишком велик, по обычной.
Но гложили меня сомнения, что то, что уже обнаружили, так и останется единственными найденными документами. Уж очень специфична была запрашиваемая информация.
— Нет, твой Заславский все-таки молодчинка! — проговорила Варя, дорисовывая нужный знак.
— И с чего это он стал моим? — разглядывая получившиеся письмена проговорила я.
— А у тебя еще есть в этом сомнения? — посмотрела на меня подруга.
Я почему-то после этих слов покраснела.
— Вот и я о том же.
— улыбнулась она.
— А как там твой князь Багратион? — не нашла я ничего лучшего, как переключиться на ее личную жизнь.
На что Варя тяжело вздохнула, погрустнела и неожиданно призналась:
— А вот он не мой… Хотя я бы и не отказалась, если бы все было иначе. — и когда я подумала, что на этом ее откровения закончились, все же Варя была довольно закрытым человеком, добавила. — Но он считает меня ребенком… Я и сама помню его лет с десяти, когда он сильно сдружился с моим старшим братом и стал приходить к нам в гости.
Меня тогда и не замечали толком, считали немного странной! А он… Однажды он увидел, как я что-то мастерю, подошел и присел рядом. Я тогда не остановилась и продолжила разбирать часы на цепочке, которые совсем недавно незаметно стянула у брата. Конечно, я собиралась их ему также незаметно вернуть, когда все осмотрю, но оправдываться перед Багратионом не собиралась. Это ведь он ко мне подсел, а не наоборот! — Она чему-то улыбнулась, помолчала немного и продолжила свой рассказ.
— Он посмотрел, как я ловко управляюсь с часами и отверткой и высказал свое недоумение моим увлечением. На что получил довольно грубую отповедь. — Она снова улыбнулась. — Но, к моему удивлению, не обиделся, а наоборот похвалил. А я тогда с обидой пожаловалась, что никто не верит, будто я могу разбираться в механизмах и вообще не понимают этого моего увлечения. — Она снова замолчала, зачем-то повертела в руках пишущее перо и снова продолжила.
