Вот скажите, откуда это все в этих дворянках? Ведь они не просто водили со мной хоровод, они отплясывали так, как их уж точно никто не учил, но как плясали бы, родись они в какой-нибудь простой семье! Все-таки есть у нас у всех что-то в крови и подкорке сознания! Что-то, что можно назвать простым и емким словом Корни!
А Сережка! Нет, ну кто бы мог подумать, что он на такое способен! Сразу видно, что привык и обжился уже среди нас. И чувствует моя пятая точка, что не одно женское сердце будет подбито стрелами, пущенными из глаз этого мальчишки.
Тут уж, как говорится, только дайте время подрасти!
Так мы и остались лежать на ковре. Моя голова лежала на животе Лиды. Лидина на Наташином и так далее. Сережка же снова уселся в свой дальний угол и начал тихо перебирать струны своих гуслей.
«Гитару ему подарить, что ли?» — Мелькнула у меня мысль.
— Дусь, как ты думаешь, нам все же разрешат заниматься магией? — Вдруг спросила меня Лида садясь и удобнее устаивая мою голову у себя на коленях.
— Будь перед собой честна, Лида… — Вздохнула я.
— Тебя уже что-то сможет остановить? — Помолчав немного, задала я очень неудобный вопрос.
В комнате повисла тишина, разбиваемая лишь тихими переливами музыки.
— Меня, например, нет. — Призналась я. — Мы с вами прикоснулись к чему-то удивительному, волшебному, и боюсь что лично я уже не смогу от этого отказаться.
— И я…
— И я…
— И я…
— И я…
Раздалось от девочек, как эхо.
— Знаешь, Евдокия, — ответила на это Лида и внезапно погладила меня по голове, — когда я только попала сюда, то думала, что вся эта затея с магией лишь твоя блажь.
Более того, я тебе не то чтобы ненавидела. Нет! Скорее презирала за то, что ты такая толстая, что такая несдержанная, что тебе все вокруг потакают, что даже отец пошел против правил общества ради удовлетворения твоей, как мне тогда казалось, прихоти, и даже всех нас и наши семьи в это втянул! А еще… еще я тебе дико завидовала. Завидовала, пожалуй всему из-за чего презирала и почти ненавидела. Разве что лишний вес из этого списка можно было смело вычеркивать.
Невольно я фыркнула про себя: «Что есть то есть, вряд ли кто-то бы позавидовал тому, как я выглядела даже еще пару недель назад», — и попыталась встать, чтобы лучше видеть ее лицо. Но девушка лишь чуть настойчивее пригладила мои волосы, как бы прося не двигаться, и я осталась в том же положении. Видимо, не видя моих глаз, ей было проще говорить. Другие девчонки тоже застыли, боясь, как мне кажется, спугнуть эту своеобразную исповедь.
