Впрочем, удивлялся он недолго — очень скоро на место шоку пришла явная злость… — Шансов, что он перенесет операцию, почти нет. Всего один, почти крохотный процент, что сердце выдержит. Но это шанс. Без стимулятора коновалы даже не берутся сказать, сколько он еще протянет. Илья, ты сам понимаешь, что это значит. Завтра для твоей любимой девушки решающий и один из самых страшных дней. Так что поднимай свой шикарный зад, приводи себя в порядок, пока я дособираю твои вещи — и чтобы твоей рыжей хари я в городе уже через час не видела!
— Какого черта она мне ни о чем не сказала? — не смотря на недобрую отповедь, братец не спешил развивать бурную деятельность.
Он только стоял, курил, и хмурился, а голос звучал непривычно серьезно.
— Ты знаешь причину, — на манер гребня проведя рукой по волосам, убирая их с лица, я откликнулась, не глядя на Илью. И, встав, принялась доставать с нижних полок обувь. — И эта причина — я. Ты нужен Неаполь. Но она не хочет, чтобы ты оставлял меня одну. Поэтому не сказала. Не хотела заставлять тебя уезжать.
Поэтому позвонила мне… Короче, братиш! Собирай манатки и, как говорится в том пошлом анекдоте, бери березу и уё…!
— Стась…
— Захлопнись, — оборвала родственника до того, как он начал объяснять мне прописные истины. — Просто захлопнись. Я не хочу ничего слышать на эту тему. Да, я не горю желанием оставаться одна, да мне страшно, и все остальное, но… Переживу. Вечно няньками вы мне быть не сможете. Я должна научиться справляться самой. Перекантусь в клубе, напрошусь к Аришке, придумаю еще что-нибудь… Переживу.
Ты сейчас больше нужен не мне, а Неаполь.
- Белка…
— Всё, Харлей, вопрос закрыт! — швырнув в недра чемодана последнюю пару «казаков», я стала оглядывать комнату, пытаясь сообразить, что еще может пригодиться ему из вещей. И не заметила, как брат подошел сзади и крепко меня обнял так, что даже дышать стало тяжело. Ребра протестующе заныли, но… сопротивляться я не стала.
Хоть и не любила телячьи нежности.
— Почему? — тихий, такой непривычно тихий голос Илюхи звучал как-то иррационально. Странно, необычно. Но я понимала его непонимание. И только тихо усмехнулась, откидываясь на самую надежную грудь и пристраивая свои руки поверх его лапищ, повторяя то, что услышала не столь уж давно:
— Потому что. Как сказал один хороший человек: когда один только отдает, а другой только принимает, это не любовь, Илья.
