Зеленоволосый двойник его сидел от меня по одну сторону, по другую гордо восседали в трусах больше ста килограмм литых мышц и зверского характера, а их милую компанию разбавляло существо в очках и пижаме-панде…
Про дурдом «Солнышко», кажется, я уже говорила.
— Белка, сними эту хрень, — как только закончилась еда, красавец с короткой рыжей щетиной на лице взялся за свой кофе, а заодно и мое воспитание. — Я, млин, как с мультяхой завтракаю!
— То есть общество позеленевшего Джексона тебя не смущает, да? — справедливо возмутилась, фыркнув в кружку, которую обхватила обеими ладонями.
И отказалась, ссутулив плечи, ниже опуская голову. — Отвянь, братиш. Моя пижама, померить не дам!"
"— Чучело, — беззлобно фыркнул доморощенный управленец и, протянув руку, сдернул с моей головы капюшон. — Хоть это стяни, а то как… эта… самая… Стаська-а-а… Это чё за хренотень?!
— Нитевидные роговые придатки эпидермиса, — вздохнув, пробубнила, снова принимаясь за порядком остывший чай, не обращая внимания на рассыпавшуюся по плечам шевелюру и чью-то челюсть, удачно угодившую в тарелку со сметаной.
— Составная часть защитного покрова у млекопитающих и их предков, которая в простонародье именуется как волосы… А чё?
— Ты, млять, заканчивай мне энциклопедию цитировать! — не сдержавшись, мужик, как и положено мужику, треснул кулаком по столу, едва не опрокинув все кружки разом. Благо хоть я свою держала, но подпрыгнуть умудрилась вместе со стулом, от чего очки благополучно сверзились с носа и закончили свой путь в ароматном «липтоне».
Мой укоризненный взгляд брат проигнорировал, грозно пробасив. — Че с лохмами сделала? Чё за еп твою мать?
— Слышь, Муфаса, — машинально огрызнулась, вытаскивая очечи и стряхивая с них воду. — А кто собственную гриву обкорнал поперек привычки и логики? Что к моей шевелюре прикопался? Я тебе не Симба, чтобы твоей стройной копией ходить! И вообще… можно подумать, меня кто-то спрашивал.
Последний момент я уточнила уже совершенно тихо, успокоившись окончательно. Очки были протерты и водружены на нас, так что вместо раздражающих размытых пятен снова появились очертания и лица…
Одно лицо.
Второе, виновное в смене мое имиджа, лихо и незаметно покинуло кухню, пока ее драгоценная половина зло фыркала в кружку, как тот самый Буйволсон на водопое.
Ну да, выпад в точку.
Роскошная, медная и, не побоюсь этого слова, грива Илюхи всегда была примером его гордости, а так же зависти некоторых его друзей, сейчас даже не вспомню, кого именно.
