Со своей личной жизнью я разберусь без указаний свыше.
— Не ожидала от вас такого… Сначала Миша, теперь ты! Почему нельзя найти кого-то из нашего круга? Почему нельзя выбрать более выгодные отношения?
— Ты уже выбрала когда-то. Вы, кажется, с отцом неделю назад снова на развод подали, если я не ошибаюсь. Кто на этот раз оказался третьим в супружеской постели?
На сей раз Цепеш явно перегнул палку — на миг повисшую тишину огласил звук хорошей пощечины. Реакция же схлопотавшего по моське оказалась на удивление занятной.
Странной, я бы сказала, хоть и довольно предсказуемой. В тяжелой тишине раздался всего лишь хорошо различимый смешок:
— Разве я не прав?
— Ты об этом пожалеешь, сынок. Пожалеешь! Это я тебе обещаю!
И удаляющийся гневный цокот тонких каблучков вскоре затих в конце коридора…
А ведь Влад не преувеличивал и не пытался вывести родительницу из себя.
Как рассказывал когда-то Потапыч, пока его родители не были богаты, они вроде как любили друг друга. Но как только дела у них пошли на лад, стало слишком много разногласий.
Александр Николаевич, не желая обманывать супругу, хотел развестись, но та не хотела делить детей и заработанные капиталы. Да и сама не гнушалась порочными связями, благодаря которыми получала желаемое и быстро взбиралась на золотые горы…
Она выбрала деньги и видимость семьи в глазах окружающих, чем банально человеческое счастье. Так стоило ли теперь закатывать скандалы и подавать на развод каждый раз, стоило только завидеть мужа с другой? И зачем желать своим детям такой же жизни?
А главное, на кой черт с помощью детей пытаться обеспечить себе достойное существование?
Они оба уже давно от мамкиной титьки оторвались, открыв свои собственные предприятия, самостоятельно заработав и нехилый капитал, и репутацию, и имя.
Что Елене Владимировне мешает обеспечивать себя саму целиком и полностью?
Или, как говорится, все средства хороши? Типа, если есть шанс заколотить еще бабла, почему бы им не воспользоваться…
Бред.
— Браво, браво, — пока я морщилась от головной боли, вызванной обильными размышлениями и подпорченным настроением, из кабинета раздались скупые аплодисменты меховой дамочки. — Удивил. Не жестоко? Твоя мать всё-таки.
— Твое мнение по данному поводу меня волнует меньше всего.
Аха. Сцена два, дубль два? Ладно, послушаем, чем нас тут бывшая «невеста» обрадует… «Свекровь»-то уже отличилась!
— Грубо, Влад. Мое мнение здесь играет далеко не последнюю роль.
