Чтобы увидеть, как по коридору ей навстречу ведут Живчика. Наручники с горе-кондитера так и не сняли. Вел его давешний напарник Долинина — который, кстати, пока ехали в машине, поглядывал на Веронику с нескрываемым интересом. Но сейчас парню было явно не до нее."
"— Поймите вы наконец — это не мое! — надрывался Живчик. — Сколько можно говорить? Я понятия не имею, как этот долбаный пакет оказался у меня в кармане! Я никого не травил! Для чего мне это делать, в конце-то концов? Зачем мне желать Ильичеву смерти?!
«Затем, что ты его ненавидел, — мелькнуло в голове у Вероники.
— Но играешь натурально, спору нет. Не слышала бы твои слова самолично — поверила бы».
— Без нервов, уважаемый. Следствие разберется, — равнодушно бухтел опер.
А проходя мимо Вероники, перед тем, как завести Живчика в кабинет к Долинину, неожиданно обернулся к ней и свойски подмигнул.
11
«Тридцать четыре, — считала про себя Вероника, — тридцать пять, тридцать шесть… Господи, да ты уймешься или нет?! Тридцать семь, тридцать восемь…»
Она смотрела, как Тимофей отжимается от пола, положив ноги на силовую скамью.
С того момента, как влетела к нему в квартиру, успела попить чаю, позалипать в телефоне, полистать журнал, лежащий на столе, — из тех, в которых даже картинки вызывали недоумение, — и, наконец, не придумав себе другого занятия, принялась гипнотизировать взглядом Тимофея.
Выйдя из отделения, она немедленно позвонила ему.
— Тиша! Тут такое! Ты не поверишь. Помнишь Ильичева из кулинарного шоу?
— С тобой все в порядке? — оборвал ее Тимофей.
— Да, — мгновенно скисла Вероника. Она слишком хорошо знала, что он скажет дальше. — Подожди, послушай! Тут…
— В таком случае позвони через полтора часа. У меня тренировка.
И Тимофей, в лучших своих традициях, оборвал звонок.
Вероника взглянула на часы. Беззвучно взвыла. О том, что перезванивать сейчас бесполезно, знала по опыту. Тренировка — это было святое. Лекцию о серьезности этого процесса, насколько важно его не прерывать, Вероника прослушала еще в начале их сотрудничества.
Раньше чем через полтора часа разговаривать с ней Тимофей не станет. Угораздило же попасть именно в это время! Она вызвала такси. Через сорок минут была дома у Тимофея. И вот уже сорок пять минут наблюдала за тем, как он отжимается, подтягивается, забрасывает ноги вверх, вися на шведской стенке, лупит по боксерской груше и, сидя на полу, завязывается в немыслимые узлы.
