— Что? То есть, по сути, это он заказал меня?
— Да. Ты можешь не бояться, Фалея не отдаст тебя другому мужчине, - Крита хотела улыбнуться, но у нее это плохо получилось.
— Значит, я как лошадь для хозяина, у которого нет своих конюшен? – я поняла теперь что из себя представляет это место. Шоарану захотелось экзотики, и он заказал себе обезьянку, а вот держать ее дома – плохой тон. Значит, можно просто ездить сюда и любоваться своей обезьянкой, пока не надоест."
"— Может и так, только дорогих лошадей хозяева всегда держат при себе.
— Ну, значит, мы дешевле лошадей, Крита, да это и не плохо. Значит там горы и открытая горная равнина, - указала я пальцем в ту сторону, откуда мы пришли, - а там озеро и соседний канганат, - указала я в другую сторону. – А что же в двух других сторонах?
Чертова Алавия тянулась и влево, и вправо достаточно, чтобы попасться. И если пойти по пути караванов, то впереди будет та самая пустыня, через которую пройти можно только с проводниками. А в обратную сторону от пустыни пара недель пешего пути приведет к морю.
Именно так все описала Крита, которая живо общалась с девушками в первые дни, когда ее привезли сюда. Ее земли, которые назывались Орландия, были за землями Шоарана.
Я не почувствовала каких-то изменений в своем теле, но точно не была уверена, что этот дикарь не воспользовался мной. Этот сок… а еще та трава, которая дымила в покоях Фалеи… Здесь явно умеют пользоваться наркотиками, а может, даже и не понимают еще их вред. Мне хорошо запомнилось то мое состояние полного счастья и незыблемости, и как легко принималось все, что меня окружает.
Я потрясла головой и посмотрела на Криту. Та что-то еще рассказывала, но заметив, что я не с ней сейчас, замолчала.
— Где ты витаешь, Мали?
— Этот мужчина опоил меня каким-то соком. В последнюю ночь. И я не знаю, что он сделал со мной, - опустив глаза честно ответила я. На город опускалась тьма, и надо было уже уходить в комнату.
— Они поят этим соком всех, Малисат. С ним девушки более податливые, только вот, некоторые, возвращаясь через три – четыре ночи, с нетерпением ждали, когда же в дом вновь вернутся мужчины, - шепотом ответила Крита.
– Я не пила, хоть мне и было страшно, Мали, я не пила. Я делала вид, а потом просто закрывала глаза и сжимала зубы, как могла.
— Крита, не вини себя, главное ты жива, главное – тебя не отправили в эту пустыню. Я не знала об этом напитке и выпила всю кружку. И сейчас я не знаю, что со мной было, - я подняла на нее глаза.
