Из-за сумок выходило с трудом, но спутница справилась, и Тротт, оторвав взгляд от светлого живота и спины, которых касались кожаные ремни, покачал головой и сказал:
— Натрете кожу.
— Жарко очень, — вздохнула принцесса, но сорочку послушно расправила. Солнце действительно грело нещадно — особенно это ощущалось после горных перелетов."
"— Скоро будет легче, — пообещал он, и когда Алина вопросительно посмотрела на него, указал глазами на небо. — Слышите? К вечеру будет дождь. Придется искать такое убежище, чтобы нас не залило.
Она задрала голову и прислушалась — едва слышно прокатился по небесам отзвук далекого грома. А затем повернулась к Максу и окинула его внимательным и очень задумчивым взглядом — он уже ловил такие ее взгляды, ощущавшиеся как мимолетная ласка, словно к щеке прикладывали теплую ладонь. Принцесса посмотрела ему в глаза, нахмурилась решительно — и тут же покраснела, и испуганно отвернулась.
Нетрудно было понять, что она там себе надумала.
Тротт сделал вид, что ничего не заметил.
Пусть лучше рвется его спасать — эти ее задумчивость и решимость были куда лучше эмоций, с которыми она смотрела на него во время утреннего инструктажа. Он проговаривал — а она шла рядом и горько кривила пухлые губы, заставляя его отвлекаться, и непонятно было, слышит ли она что-то, запомнит ли что-то.
— Напоминаю основные правила, — говорил он. — Не отходить от меня далеко. Смотреть по сторонам и выполнять все команды без лишних вопросов. Не говорить громко, а лучше вообще не говорить.
Беречь воду — здесь нет родников на каждом шагу, а я плохо знаю эту местность, чтобы быть уверенным, что те источники, которые я видел в прошлый раз, не пересохли. Мы находимся в сотнях километров от моря, почва здесь, — он на ходу топнул по земле, и звук получился глухой, — как вы видите, гораздо суше, растительность богаче, и живность отличается большим разнообразием. И инсектоиды здесь водятся. Например, вехент, который будет очень рад, если вы, снова впав в печаль, заглянете к нему на обед…
На язвительность его она тоже не реагировала.
Но, как оказалось, все услышала и запомнила, хотя почти целый день прошагала в напряженном, глухом молчании. Без жалоб и просьб об остановках, хотя за время перелетов ее тело уже должно было отвыкнуть от нагрузки на ноги. Только периодически смотрела на Макса — сначала с отчаянием, виной и жалостью, а затем как сейчас — словно окутывая теплом.
