Лакшийская стража перетрясла всю столицу, зашла в каждый дом и нашла харчевню, в которой останавливался чужак. На чердаке обнаружили обломанную храмовую стрелу и пятна крови, а хозяин рыдал как дитя и клялся, что сам стал жертвой обмана злодея, который еще и лучшую его рабыню увел, и что ему сразу стало подозрительно, откуда у простого бродяги такой нож и умение драться.
— Да я ему сам шею свернуть готов, — кричал он, упав на колени.
Хозяина для острастки выпороли да отпустили, и теперь по всем трактам, по всем харчевням искали черноволосого бродягу, и переловили их уже видимо-невидимо, но все не тех.
А Итхир-Касу хотелось бы преподнести и девку, и нечестивца своим богам. Но если не выйдет — то выступление императора в новый мир должно пройти так успешно, чтобы они и не вспомнили о его неудачах.
Боги не ведали будущего, и для того, чтобы узнать, как поступить верно, нужно было снова лететь в Лакшию. Старуха-провидица, несмотря на истощенность, способна еще хотя бы на одно предсказание — сколько бы рабов ни пришлось отдать в жертву ради этого.
"
"Но улетать сейчас к старухе-жрице было чревато: император знал, что, несмотря на его бесконечную власть, любое колебание может быть истолковано как слабость и стать тем зернышком, из которого вырастет переворот. Даже стены храма неспособны сдержать слухи, и, когда они дойдут до армии, нейры станут шептаться: император так неуверен, что требует предсказаний.
Если только у посещения храма не будет официального и громкого повода, который Итхир-Касу так вовремя предоставил Ренх-Сат.
— Так Ренх-сат попросил отдать ему Лесидию, ловчую сеть Нервы? — проговорил он, вновь прерывая молодого Арвехши.
— Да, мой император, — связной склонил голову.
— Умен лучший мой тиодхар, умен, — произнес Итхир-Кас, внимательно глядя на тха-нора. — Или подсказал ему кто?
— Может и подсказал, великий император, — почтительно ответил Арвехши, не поднимая головы, — но ведь подсказку еще принять нужно.
— Верно, — сухо согласился тха-нор-арх. — Что же, будет у него сеть.
Я ему верю и окажу эту милость, сам возьму ее у главного жреца храма Четырех богов, ибо никому другому он ее не отдаст. Но напомни Ренх-сату, что четыре декады, за которые он обещал захватить страну, прошли: уже думаю, не поторопился ли я, обещая внучку свою, Анлин-Кас, ему в жены.
У стен возбужденно зашептались — император так же легко награждал, как и лишал своей благосклонности. Но Итхир-Кас знал, что неистовый Ренх-сат не испугается, а лишь злее станет.
