С такой подмоченной репутацией он только будет путаться у мачехи под ногами! Лорд выставил себя на посмешище, авторитет его подорван, но прогнать его она не сможет, чтобы не нажить сильного врага. Сейчас же место серого кардинала свободно, и она может выбрать кого-нибудь поумнее. Но отпустить этого садиста и живодера я просто не могу.
– А кто будет исполнять приговор?
– Эй, вы, трое, как я знаю, вы вешать мастера, – обратилась Виола к приговоренным подельникам лорда, – если повесите своего главаря, обещаю вас помиловать.
– Подождите, подождите, – в отчаянии прокричал Тарэкс, – дайте хоть помолиться напоследок!
Но напрасно он, изображая смиренную молитву, до боли в глазах вглядывался в край леса, ожидая увидеть всадников, мчащихся вперед для его спасения. До последней минуты лорд не мог, не хотел поверить, что его обманули… Когда прошло время, отведенное для молитвы, Виола махнула платком…
Разбойнички живо взялись за дело, и бывший их командир уже через три минуты болтался в петле с высунутым языком.
Королева махнула платком еще раз, и стражники отпустили добровольных палачей, которые, обрадованные тем, что так легко отделались за свои преступления, бросились улепетывать в поле.
Федор напрягся, он боялся, что королева прикажет стрелкам расстрелять бегущих, а разочаровываться в девушке ему совсем не хотелось.
– Надеюсь, крестьяне из соседних сел их встретят, – только и сказала Виола, отворачиваясь.
К вечеру процессия вернулась в город."
"Юная королева оказала герцогине и ее дочерям великую честь, приняв их перед отъездом в зале заседаний.
Правда, Виола была так занята неотложными делами, что опоздала почти на час, и весь этот час знатные леди покорно стояли и ждали начала аудиенции. И весь этот час хуже всего себя чувствовал капитан гвардии сэр Томас, на которого Изабелла периодически бросала презрительные и испепеляющие взгляды. Но вот наконец появилась и королева, сопровождаемая сэром Федором и Динарой. Удобно усевшись на трон, Виола I пожелала уезжающим счастливого пути и милостиво протянула им руку для прощального поцелуя.
Сделав книксен, со словами глубокой благодарности за аудиенцию кончики пальцев королевы покорно поцеловала как сама герцогиня, так и ее дочери. После чего, выйдя во двор и усевшись в карету, троица под охраной проспавшихся гвардейцев отправилась обратно в Эрию.
Первые пятнадцать минут дамы ехали молча, но вскоре мрачное молчание, царившее в карете, было нарушено.
